II. 6. Молекулярная теория | НТС. Мысль и дело. Как должна работать организация (1990)

[5. Третья сила] [НТС] [История НТС] [Документы НТС] [Библиотека НТС] [Оглавление] [7. Террор КГБ против НТС]

6. Молекулярная теория

Вторая эмиграция. Первые три года после войны НТС за рубежом залечивал раны, спасал людей от насильственной репатриации, налаживал жизнь в беженских лагерях (в частности, в лагере Менхегоф под Касселем в Западной Германии, где обосновался центр НТС), занимался организацией школ и работой с юношеством (юные скауты-разведчики) и налаживал издательскую деятельность. Еженедельник “Посев” (1945-67, затем ставший ежемесячным журналом); газеты “Эхо” (1946-49) и “Новости” (1947-48), журнал “Грани” (с 1946 года) выходили общим тиражом более 10 тысяч экземпляров. Среди первых книг были русский букварь Вахтерова и труд С. А. Левицкого “Основы органического мировоззрения”.

В результате войны ряды НТС за границей поредели. Многие из тех, кто не погиб и не был депортирован в СССР, от организации отошли. Зато в нее влилась “новая”, или “вторая”, эмиграция. Из нее состояло немногим более половины личного состава НТС за границей. По сравнению с “первой”, белой эмиграцией, “вторая” русская эмиграция была малочисленной. Первая вначале насчитывала около 860 тысяч (не считая более полумиллиона русских меньшинств в Прибалтике, Польше и Китае). Вторая едва ли превышала 100 тысяч; к ним можно добавить 30 тысяч старых эмигрантов, вторично эмигрировавших из Восточной Европы. (В. Д. Поремский “Политическая миссия российской эмиграции”, доклад 12 сентября 1954). Из-за опасности репатриации очень многие жили с фиктивной биографией по фиктивных документам. Подавленная успехами коммунизма, в страхе перед Третьей мировой войной эмиграция эта была одержима идеей: скорее за океан. Если кто и думал с возобновлении борьбы, то разве что о новом власовском движении без Власова на стороне американцев. В одном было полное единодушие: революционная борьба в условиях сталинского режима невозможна.

Однако в 1948-ом году, как и в 1931-ом, и в 1939-ом, НТС снова берет курс против течения. Пока идут споры, будет ли атомная война, займет ли Советская армия Марокко, и не безопаснее ли эмигрировать в Венесуэлу, НТС идет навстречу этой армии - в Берлин.

Поначалу на границах зон оккупации не было особых преград, армия в Берлине и Вене оказалась сравнительно доступной. При помощи друзей из местного населения в районах расположения войск стали появляться надписи НТС, плакаты и листовки; завязывались отдельные личные контакты. Но практическая возможность работы в армии не снимала вопроса политической перспективы: а как себе вообще можно представить революцию в тоталитарных условиях?

Теория революции. Чтобы снять психологический барьер невозможности, бессмысленности борьбы, В. Д. Поремский зимой 1948-49 года пишет брошюру “К теории революции в условиях тоталитарного режима”, ставшую известной как “молекулярная теория”. Коротко теория эта звучит так. Что именно невозможно в тоталитарных условиях? Невозможна разветвленная организационная структура, разделение функций, система подчинения и связи.

Но структура организации не столь важна, когда есть единство идей и действий. Если эффективность организации равна произведению трех факторов структуры, единства идей и единства действий, то нужную эффективность можно получить, уменьшив первый фактор и увеличив последние два.

Чтобы уменьшить ее уязвимость, у “организации молекулярного типа” фактор структуры сведен к минимуму: а) за границей существует центр; б) он направляет всем “молекулам” одностороннюю безадресную информацию, чтобы усилить единство их идей и действий; в) сами “молекулы” тоже прямо между собой не связаны, а сигнализируют друг другу безадресно (рисуя символы, распространяя листовки) о своем существовании.

Усиление единства идей означает как можно более широкое распространение простых, стандартных ответов на вопросы “против чего” и “за что” бороться, связанных единым символом (НТС, трезуб) и единой целью (национальная, или народно-освободительная, революция).

Что касается единства действий (“как” бороться), то возможен целый набор “малых дел”, самих по себе безопасных и незаметных, неустанное повторение которых должно компенсировать их слабость: самообразование, общение в группах из не более чем двух - трех человек, ограниченное размножение листовок, надписи на стенах, продвижение на выгодные в будущем позиции. Готовому к этим действиям предлагается войти в организацию путем самоприема и анонимно давать знать вовне о своем существовании. По мере роста числа “молекул” самые активные из них перестают лишь пассивно принимать безадресную связь от зарубежного центра, а вступают с ним, в строго конспиративном порядке, в обратную связь, создавая “каркас” организации.

Лавинообразное нарастание сигналов о существовании организации, неуловимой для органов безопасности, должно в корне изменить психологический климат в стране: перебороть страх, дать чувство плеча, подточить миф о всемогуществе власти и вселить веру в собственные силы. Насыщение страны “молекулами” создаст условия, при которых взрывные, быстротекущие этапы национальной революции станут возможными даже при сравнительно небольших толчках: демонстрациях, забастовках. Создание этих толчков - дело второго этапа революционного процесса.

НТС в России после воины. К 1949 году у НТС в России было четыре категории людей:
1) девять человек из перешедших границу до войны;
2) гораздо больше зарубежных кадров, оставшихся в России после ухода немцев (один из них, М. Мондич, позже написал книгу “СМЕРШ: год в стане врага”. "Посев", 1948);
3) значительное число - вероятно, около сотни - человек, поступивших в НТС во время немецкой оккупации и скрывшихся от органов госбезопасности (большинство принятых в России членов Союза с немцами не отступало; отступили те из эмигрантов, чья принадлежность к НТС была очевидна);
4) значительно более сотни человек, попавших в сталинские лагеря. Здесь были как принятые в Союз во время войны в России или в Германии, так и захваченные в Югославии и других странах Восточной Европы после прихода советских войск.

Среди первых двух категорий были люди, создававшие группы, вступавшие в связь с зарубежным центром и часто поплатившиеся за это; были и более пассивные. Люди третьей категории, бывшие в НТС недолго в специфических условиях оккупации, были сравнительно пассивны. Но были и случаи; когда члены НТС дали о себе знать центру впервые в 60-е годы. Четвертая категория уже одним фактом своей биографии и статьи 58-й приобрела влияние в ГУЛаге. Освободившись после 1956 года, некоторые стали активно создавать группы и вторично подверглись репрессиям: в их числе Д. В. Брунст и Е. И. Дивнич, от имени которых КГБ позже сфальсифицировал “покаянные” книги. У Дивнича в 1953-54 годах была группа на Воркуте, а в 1957-59 годах он и Борис Оксюз (один из оставшихся после немецкой оккупации членов НТС) создали на Явасе Всероссийский Народно-Трудовой Союз, участники которого жили в разных городах и который был раскрыт по доносу жены одного из них. Закрытый процесс над ними в Москве в 1959 году был первым послесталинским политическим процессом. Пока не раскрыты архивы КГБ, даже приблизительное число погибших в лагерях и вышедших на свободу членов НТС установить нельзя; среди первых были такие зачинатели Союза, как генеральный секретарь Исполбюро М. А. Георгиевский (погиб в 50-е годы на Колыме) и редактор “За Россию” Дмитрий Михайлович Зввжалов (расстрелян в 1944 году). Из освобожденных со временем выехали на Запад и опубликовали воспоминания Ю. Трегубов и О. Поляков. Большинство же осталось в Советском Союзе.

Как бы то ни было, те, кто был активен, действовали по собственному усмотрению. Общего плана действий не было. Им стала лишь “молекулярная теория”, принятая как “отправная идея нашей стратегии” 16 января 1949 года Советом НТС, чтобы “усилить главное направление деятельности Союза - организацию Национальной Революции в России”. Эта дата была решающей в истории Союза; она повернула организацию от общественной деятельности в послевоенном Зарубежье снова, “лицом к России”.

Согласно “молекулярной теории” были разработаны листовки “против чего, за что, как” (т. н. “штампы” - “большой” и “малый”). Перешла на ночные смены типография Союза, днем исполнявшая коммерческие заказы. Листовки первоначально шли в Берлин и в Вену, откуда вручную передавались в расположения советских войск или засылались воздушными шарами на военные полигоны.

Радио “Свободная Россия”. Летом 1950 года на старой автомашине был смонтирован самодельный радиопередатчик, колесивший по лесам, чтобы не быть запеленгованным: это было начало радиостанции “Свободная Россия”. Ежедневно забрасывали радисты антенну на деревья и пускались в десятичасовую дуэль с десятками глушилок, то и дело меняя длину волны. Другой передатчик работал в Берлине на частотах армейских раций. Радио было идеальным инструментом “односторонней безадресной связи”, которой требовала “молекулярная теория”, но мощность “Свободной России” достигала максимум 1 киловатта и ни в какое сравнение не шла с мощными государственными передатчиками западных “голосов”. В 1956-76 годах передачи “Свободной России” шли по “настоящему” радио с Тайваня (50 киловатт на среднюю Сибирь), в 1959-69 годах также из Южной Кореи (на Дальний Восток), но они продолжались лишь 20 минут в сутки. Тем не менее, сведения о том, что “Свободную Россию” слушали, поступали из самых разных мест Советского Союза. Передачи даже записывали на пленку, чтобы восстановить прерываемый глушением текст. Под дипломатическим давлением европейские передачи были прекращены во время так называемой разрядки в 1972 году.

Шаровые акции. В 1951 году началась заброска листовок-“штампов” в глубь страны при помощи воздушных шаров. Специальная бригада изготовляла шары дальнего действия: более 20 метров в диаметре, они поднимали до 90 кг полезного груза и пересекали огромные расстояния: один такой шар, разбросав свой груз, упал в Южной Корее, другой в Турции. О нахождении листовок поступали сведения из Крыма, Саратовской области, Казахстана и других мест (одно из последних свидетельств опубликовано в “Посеве” № 4, 1990, с. 152). Специальный сбрасыватель, тоже самодельный, обеспечивал разброску литературы каждые 400-500 километров на пути полета шара. Меньшие, т. н. метеорологические шары, запускались десятками, но летели лишь до 600 километров. Всего за 1951-57 годы шарами было заброшено 97,4 миллиона листовок, 7,7 миллиона газет и 930 тысяч брошюр и журналов. Очевидно, что большая .часть этой литературы пропала в полях и лесах, что она не достигла “каждого” гражданина, как требовала “молекулярная теория”. Но в сталинских условиях иных путей было мало.

Жертвы чекистов. “Молекулярная теория” предусматривала не только массовую одностороннюю связь, но и “каркас” из отдельных точек, поддерживающих двустороннюю связь с центром. Переход пешком через границу в послевоенных условиях стал нереален, но открылись другие возможности. В 1950-56 годах американцы пробовали перейти от стратегии “сдерживания” коммунизма к стратегии “освобождения”. С этой целью они поддерживали многие эмигрантские группировки из стран Восточной Европы; создали радиостанцию “Освобождение” (позже “Свобода”), которая по первоначальному замыслу должна была быть голосом объединенной российской эмиграции, включая НТС, наконец, предоставили НТС возможность подготовки и переброски своих людей через советскую границу.

27 мая 1953 года “Правда” сообщила, что в ночь на 26 апреля над территорией Украины спустились и были задержаны четыре парашютиста; что они были засланы для саботажа, террора и шпионажа; что на них были найдены, среди прочего, портативные передатчики, средства для шифровки, для подделки советских документов и клише для печатания листовок; что Сергей Горбунов, Александр Лахно, Александр Маков и Дмитрий Ремига приговорены к расстрелу и приговор приведен в исполнение. В советском сообщении была явная несуразица: шпионаж, саботаж и... распространение листовок - вещи несовместимые. О принадлежности захваченных к НТС коммунистическая пресса сообщить не решилась. Ее признал НТС, на который захват четырех произвел гнетущее впечатление. Лишь позже выяснилось, что провал произошел из-за предательства на самом высшем уровне со стороны советского агента англичанина Кима Филби, ведавшего тогда контактами “английской короны” с США.

Через год, 15 июня 1654 года последовало сообщение ТАСС о захвате М. Кудрявцева и В. Якуты, 25 ноября 1955 года - об аресте А. Новикова. В этих трех случаях назван НТС, о расстреле уже речи нет, а было сказано, что якобы “они явились с повинной”. 6 февраля 1957 года на пресс-конференции показывают “живого НТСовца” К. Хмельницкого, 2 апреля - В. Кравца. “Правда” от 2 августа 1960 года сообщает о захвате В. Славнова, а 2 ноября - о задержании М. Платовского. К этому времени переброски через границу давно прекратились: советская печать умолчала о том, что некоторые из захваченных членов Союза проработали в подполье от года до шести лет.

Смерть Сталина в марте 1953 года надломила хребет тоталитарной системе, на которую была нацелена “молекулярная теория”, наступают взрывные события.

• 17 июня 1953 года начинается народное восстание в Восточном Берлине. НТС печатает обращения к советской армии: не стрелять в восставших немецких рабочих! На следующий день часть из них доходит до адресатов, часть перехвачена английской и американской полицией. Но многие солдаты стрелять отказались и были репрессированы. На Потсдамском шоссе в Берлине немцы потом поставили памятник: “Русским офицерам и солдатам, которым было суждено умереть за то, что они отказались 17 июня стрелять в борцов за свободу”.
• 23 октября 1956 года начинается Венгерская революция. Вскоре в Вене создан полевой штаб НТС, его люди переходят границу, входят в контакт с ревкомами, передают листовки с призывами к армии - не стрелять! Армия вела себя по-разному, не все участвовали в подавлении революции. Когда, треть века спустя, окончательно рухнул коммунизм в Венгрии, НТС в 1989 году в Будапеште торжественно вернул венграм венгерский флаг с обломанным древком - знамя революции! - врученный ему во время революции одним из партизанских отрядов в благодарность за помощь революции.

Сформулируем некоторые выводы из молекулярной доктрины. Ближайшая цель -изменение психологического климата в тоталитарной стране, освобождение от парализующего страха. Призывы к армии - не стрелять! Собственная тактика - “индивидуальный террор, диверсия, игра на низменных инстинктах должны быть категорически исключены из деда освободительной борьбы” (Резолюция Совета НТС 24 января 1952).

[5. Третья сила] [НТС] [История НТС] [Документы НТС] [Библиотека НТС] [Оглавление] [7. Террор КГБ против НТС]