Главная ›

1935 | Доклад Р.П.Рончевского "От двуглавого орла к красному знамени" (1935).

[1933-34 гг.] [НТС] [Библиотека НТС] [Солидаризм] [Предисловие и содержание] [Эпилог]

1935 ГОД

Младороссы изобретают к 1935 году “правый блок”. Киров – “правый”. А потому “Выстрел Николаева не запугал Сталина. Наоборот, он окончательно бросил его в руки “правых”” (“Бодрость” № 10).

Это – как бы увертюра к полной эволюции Сталина. Эта эволюция открывается и утверждается еженедельно младороссами. “Правый блок” уже называется “Националистическим блоком” (“Бодрость” № 12). Кто такие правые: “Правые – это те, кто уступая жизни, отходят от доктрины” (“Бодрость“ № 13).

На младоросской бумаге все выходит гладко. Коммунисты и их подголоски кричат о достижениях, о “счастье трудящихся”, о “нашем советском патриотизме”. Зачем же тогда Г.П.У.?

Подчинение Г.П.У. комиссариату внутренних дел и его переименование определяются так: “…Сталину важно сосредоточить все рычаги в руках “правого блока”” (“Бодрость” № 13).

Официально ликвидировать, а фактически замаскировать. Казалось бы, что после Кирова действия рычагов власти ясно показали, что “правое” Г.П.У. действует также, как и просто Г.П.У. Но вера в эволюцию не позволяет этого признать.

“Сталин играет бонапартистскую карту, но Бонапартом не будет… Диктатура пролетариата, фактически, окончена. Происходит попытка “бонапартистского” типа: попытка установления националистической диктатуры, при сохранении традиционной фразеологии марксизма”. (“Бодрость” № 15)

Вот, оказывается, сокровенные мысли Сталина, которые он, вероятно, сообщил по секрету “главе” и “доброму гению”. Итак, Сталин хочет стать Бонапартом, а потому и принимает соответствующие меры:

“Крупные перемещения в партийном и советском аппаратах – естественное следствие кристаллизации националистических сил. Переход командных высот в руки молотовско-ворошиловского блока постепенно завершается. На этот раз удар наносится высоко. В лице Кагановича оттесняются на второй план люди, еще недавно угодные Сталину лично, пошедшие на очень большие компромиссы с националистическим движением, бывшие еще вчера у власти, но сегодня, в силу своего прошлого, своего происхождения, своего стиля, уже неприемлемые для правого блока. Каганович в этом отношении символичен. Сила его была конечно, не в идейности. Положения второго человека в России он достиг не самостоятельностью, а преданностью Сталину. Блестящий организатор, он был для Сталина незаменим, пока политика Сталина была двусмысленна, и диктатор не оперся всецело на военные и националистические круги”. (“Бодрость” № 19)

“Сталин стремится стать сейчас национальным вождем потому, что всегда хотел быть вождем, а сейчас другой основы для власти, кроме национальной, нет”. (“Бодрость” № 23)

“Эволюция” Сталина идет темпами “Бодрости”:

“На этом воинском празднике Сталин держит себя по-новому. Это – вождь армии и железный полководец. Партийные вожди, которые идут за ним, называются “его штабом”. Он произносит тосты. Его несут на руках от стола к столу. Он слушает “боевые песни””. (“Бодрость” № 28)

“Важно теперь лишь одно: то, что всю свою деятельность Сталин объясняет сейчас своеобразным национал-большевизмом, что именно с точки зрения националистической он стремится оправдать все жертвы страшных лет пятилетки. Больше того, он выставляет себя не творцом нового мира, как до сих пор, а наследником старой России, которому выпало на долю вывести ее из состояния технической беспомощности в обороноспособное состояние”. (“Бодрость” № 28)

“Продолжая линию, взятую в прошлом году, Сталин ищет опоры в массах. Он сдает одну коммунистическую позицию за другой”. (“Бодрость” № 30)

“Народный вождь Иосиф Сталин – вот формула, которая заменила старую формулу: “товарищ Сталин, вождь международного пролетариата””. (“Бодрость” № 31)

Диктатура Сталина уже ликвидирует коммунизм:

“Его диктатура обусловлена поддержкой правого блока, поддержкой армии. Почему поддерживают Сталина эти националистические круги? Почему поощряют стремление марксистского калифа превратиться в народного вождя? Из любви и преданности к Сталину? Конечно, нет. Сталин у власти, пока он нужен правым, пока левые силы еще не разбиты до конца, пока коммунизм окончательно не изжит, пока переворот может вызвать еще сильное сопротивление слева, опаснее при наличии угрозы извне, пока выгодно, чтобы ликвидация коммунизма производилась руками его вождя”. (“Бодрость” № 32)

Сталина трогать нельзя, так как: “Надо помнить: марксистским калифом может быть только Сталин. Другого кандидата на эту роль нет” (“Бодрость” № 32).

Партия отступает для Сталина на второй план, а главным для него становится народ и его защита от партийных сатрапов. Это утверждение мы находим в “Бодрости” № 32.

Итак, за очень короткий срок “вождь мирового пролетариата и фактический глава Коминтерна отрекся от коммунистических идей, стал народным вождем и хочет стать Бонапартом. Он бросил мечты о “мировой революции” и начал думать о благе и защите государственности и своего народа”. Вразумительно только для младороссов!

Что делали младороссы соответственно “эволюции” Сталина? Умалчивая о фактах, искажая действительность, старались дать доказательства “эволюции” и тем самым убедить активный лагерь эмиграции в бессмысленности и вреде борьбы.

“Новая реформа колхозов – новое поражение коммунизма” (“Бодрость” № 18). “Сталин в роли защитника крестьянства” (“Бодрость” № 21).

Весь упор делается на приусадебные участки, не превышающие одной десятины. Совершенно не открывается истинный смысл “реформы” – дать возможность крестьянству подкармливаться и тем самым иметь возможность больше брать с колхозов. Необходимость остановить катастрофическое уничтожение скота. Попытаться понизить революционное, против коммунистической партии, напряжение деревни. Совершенно скрывается фактическое установление нового крепостного права.

Крестьяне загнаны в колхозы. Выход из колхоза допустим, но без своей земли. Крестьянин, выходя из колхоза, может получить землю из свободных запасов и вне границы колхоза. Может получить за 1000 верст от своего дома и участка. Может и не получить. Практически – оставайся в колхозе или рискуй стать “пролетарием”. В городах не всегда можно стать рабочим.

Несколькими сочувственными строками отзываются на такие мероприятия, как “отмена карточек”, “реформа конституции”. Умалчивается о расстреле 12-летних. Твердят о конце “Коминтерна” - вопреки факту 7-го съезда этой организации, провозгласившему свою тактику в связи с надвигающимся “периодом новых войн и революций”. В свидетели призывают даже Троцкого.

“Коминтерна, во всяком случае, не спасет ничто. Падая со ступеньки на ступеньку, его в конец деморализованная бюрократия предает самые жизненные интересы мирового пролетариата за милость сталинской клики”. (“Бодрость № 19)

Говоря о ген. Миллере, утверждают, что он проглядел “…отступление Сталина и разгром Коминтерна” (“Бодрость” № 29).

Говоря о заявлении “господина Сталина” (французская печать), младороссы утверждают: “Вождь коммунизма забивает тем самым еще один гвоздь в гроб Коминтерна” (“Бодрость” № 29).

Довольно явственно в “Бодрости” обозначается выполнение Сталиным трех условий: прекращение классовой борьбы, ставки Сталина на беспартийных и ослабление религиозных гонений – закрытие “Безбожника”. “Перед церковью в России открываются широчайшие перспективы” (“Бодрость” № 26). “Антирелигиозная борьба никого не интересует” (“Бодрость” № 21). Приход к власти русских:

“Вместо Кагановичей – Хрущевы. Хрущев во главе Москвы, Жданов во главе Ленинграда, Ежов во главе Комиссии Партийного контроля, Молотов во главе правительства, Акулов, заправляющий ЦИК-ом под прикрытием опереточного Калинина, Ворошилов с Тухачевским, Гамарником, Каменевым и Блюхером во главе Армии – кроме разжалованного Кагановича и покорного Литвинова, ни одного еврея на высших постах. Вот факт, над которым не мешает призадуматься тем, кто отрицает эволюцию России”. (“Бодрость” № 20)

А вот действительность:

“Воспитанная и руководимая гениальными вождями мирового пролетариата Лениным и Сталиным, наша партия привела пролетариат России к всемирно-исторической победе, положившей начало новой эре в развитии человечества. Бесклассовое социалистическое общество надо завоевать и построить усилиями всех трудящихся путем усиления органов диктатуры пролетариата, путем развертывания классовой борьбы, путем уничтожения классов, путем ликвидации остатков капиталистических классов, в боях с врагами, как внутренними, так и внешними”. (Советская газета “Молот”, 27 октября 1935 г.)

“Центральный Антирелигиозный Институт Комиссариата Народного Просвещения СССР объявляет открытие записи на курсы пропагандной и педагогической секций”. (“Безбожник” № 9, 1935 г.)

Заявление Шейнманн, помощника Ярославского:

“Наш атеизм, и этим он отличается от буржуазного атеизма, это атеизм воинствующий. Он атакует все твердыни старого мира так же, как и его идеологию. Это не мирное сожительство с клириками, это непримиримая борьба с религией за перевоспитание трудящихся, которые идут еще за церковью. Это наша цель. Еще больше воинственного настроения, еще больше непримиримости против религии”. (“Безбожник”, август 1935 года)

Младороссы, говоря о коммунистической власти, утверждают:

“Но мы знаем также, что она подчинила интересы иностранных компартий интересам Русского государства, от теории мировой революции перешла к теории социализма в одной стране, и от нее к советскому патриотизму, что идейные интернационалисты находятся в опале или ссылке, а у власти находятся люди, которые или стали патриотами, или вынуждены в них перекрашиваться”. (“Бодрость” № 30)

“Русской эмиграции рекомендуется победить пораженчество”. (“Бодрость” № 20)

Следует и уточнение: “Русские националисты приветствуют всякий шаг, направленный к обеспечению неприкосновенности Русской территории. Двусмысленности тут не может быть. Защита наших рубежей – наш священный долг, кто бы ни были – советские граждане или эмигранты” (“Бодрость” № 22).

Следующим логичным этапом младоросской эволюции является присоединение к пропагандно-разлагательской деятельности (скрытому содействие) и фактическое (открытое) содействие. Перед началом этого этапа выдвигается общее положение: “Международные пакты – удар по коммунизму”. А затем следует и содействие:

“Союз Младороссов считает своим долгом выразить французскому общественному мнению то живое удовлетворение, которое испытывают русские националисты по случаю подписания в Москве соглашения между президентом Лавалем и советскими правителями”.

“Убежденные, что принципы коммунизма в самой своей основе противоречат человеческой природе, младороссы никогда не сомневались в неизбежной эволюции марксистского режима. Они констатируют с удовлетворением, что эта уже очень продвинувшаяся эволюция принуждает советское правительство возвращаться в области внешних сношений к традиционной политике России. Отказываясь практически от идеи мировой революции и возобновляя связи с державами, стоящими на страже мира, советское правительство наносит тяжкий удар 3-му Интернационалу и доктрине Маркса и Ленина”. (“Бодрость” № 30)

К содействию можно смело отнести и обвинения несогласных не только в “староэмигрантстве” и “пораженчестве”, но и в содействии коммунизму:

“Отрицая эволюцию России, доказывая, что Сталин по-прежнему ведет борьбу за Третий Интернационал, “Главное Правление Российского Центрального Объединения” играет на руку международному коммунизму и иностранным коммунистическим партиям которые именно этими утверждениями стремятся поддержать свой престиж в массах. “Российское Центральное Объединение” приносит тем самым посильный вред делу борьбы с коммунизмом смягчаемый только тем, что политическим весом это “Объединение” не обладает, вися мертвым грузом на своем председателе”. (“Бодрость” № 31)

“Проповедуя пораженчество, староэмигранты укрепляют позиции коммунизма”.

“Между староэмигрантами и живой Россией нет общего языка. В России нарастает национализм – староэмигранты призывают к пораженчеству”. (“Бодрость” № 32)

“Староэмигранты” – это активисты, непримиримые борцы с коммунизмом, за Россию. Обвинить их в пораженчестве. Удержать, обманув новое поколение, от пополнения его рядов. Увести его на “новый путь”. Здесь уже все три элемента плана:

  • ослабить ряды борцов, объявить их врагами Отечества и бороться с ними;
  • борьбу с коммунизмом объявить пораженчеством;
  • помощь и участие в действиях народа против коммунистической власти назвать преступлением против Отечества.

Цель ясна – добиться отказа от “пораженчества” и согласия на содействие. Другого Сталин от эмигрантов и желать не может. Он может смело сказать: “Хорошо работает “Вторая советская партия!””.

Проделанная младороссами “эволюция” неизбежно привела их к сокращению требований “программы минимум”. На собрании 12 июня 1935 года Казем-Бек заявил:

“Таким образом, наши три условия национальной революции нами провозглашены. Это религиозная свобода, возвращение Русской национальности ее элементарных прав и замена классовой борьбы социальной солидарностью. Мы признаем и поддержим ту власть, которая выполнит эти условия, совершенно независимо от того, кто персонально будет представлять и осуществлять эту власть. Подчеркнем, что мы боремся не против неугодных нам людей, а против неприемлемых для нас идей, и не за выдвижение людей нам симпатичных, а за идеалы, которым мы служим и за которые каждый из нас готов, будь то оптом, будь то в розницу, отдать жизнь”. (“Бодрость” № 33)

Осуществление этих трех условий, как мы уже отмечали, младороссы находили в советской действительности. В речи “доброго гения”, произнесенной на том же собрании, имеются ценные указания:

 

“Борьба идет со старыми лидерами за массу эмиграции, которая душой с нами и которую надо возможно шире привлечь к плодотворной работе”.

“Наша линия развивается логично. Надо понять ее смысл и принять целиком”.

“Мы хотим привести в Россию на сближение и слияние с национальным отбором – отбор живых сил эмиграции, нечто работоспособное и организованное”. (“Бодрость” № 33)

После начала содействия “первой советской партии” подобные заявления, очевидно, диктуются “темпами финиша”. Для характеристики способов действия младороссов укажем на случай с августейшим младороссом – Великим Князем Дмитрием Павловичем. На том же собрании Великий Князь произнес речь, в которой заявил:

 

“Но патриотизм наш не должен быть лишь патриотизмом прошлого, а и патриотизмом настоящего и будущего” … “Разгром Армии будет вовсе не шагом к возрождению нашего Отечества, а страшным ударом по России и русскому достоинству”. (“Бодрость” № 33)

Устами Великого Князя – младоросса, между Русской армией и Красной армией ставится знак равенства. Вот до чего доводит младоросскость и вот как компрометируется идея монархии.

Красная армия лишь свергнув коммунистическую власть станет Русской армией, и чтобы стать Русской, надо сорвать “красное”.

Младороссы в целях содействия “уточнили” и “освоили” речь Великого Князя Дмитрия Павловича и преподнесли ее иностранцам:

“Notre Patriotisme ne doit pas etre un patriotisme du passe, mais bien celui d’aujourdui et de demain… Ces propos me sont incomprehensible, car la debacle de l’armee rouge loin de servir la renaissance de la nation, porterait un coup terrible a la Russie et a sa dignite nationale”. (“Le Temps” 15 Juin 1935)

Устами “гран дюк” иностранцам говорится – СССР и Россия – одно и то же. Сталин может сказать: “Что и требовалось доказать”. Младоросскость обязывает и Великий Князь не нашел в себе мужества для опровержений.

18 июня 1935 года Н.С.Н.П. на открытом собрании в Париже, в докладе “От Двуглавого орла к красному знамени”, осветил опасную эволюцию Союза Младороссов. Казем-Беку надо было отвечать. Ответа не последовало. Но немедленно последовало как бы противоядие.

С ведома главы Императорского Дома, Великий Князь Дмитрий Павлович принимает председательствование над Главным Советом младоросской партии.

О преобразовании Союза Младороссов в Младоросскую партию “глава” заявил еще 12 июня 1935 года.

После 18 июня “младоросская эволюция” привлекла к себе внимание эмиграции. Не взирая на августейшие одобрения и поддержку, эмиграция начала правильно оценивать “главу”, “доброго гения” и рядовых младороссов.

Эволюция от слов о борьбе, от заявлений о Национальной революции, к фактическому содействию и сочувствию, к признанию “национализации революции”, еженедельно мотивируется:

“Укрепляя свою власть, Сталин громит комсомол”.

“Комсомольцы превращаются в бацилл”.

“Антипартийная кампания”. (“Бодрость” № 36)

Все эти утверждения должны доказать, что Сталин отрекся от коммунизма и ликвидирует партию. Вывод чувствуется: Сталин становится националистом. Для доказательств младороссы не брезгают источниками, авторитетными лишь для них: “Социалистический Вестник” (орган меньшевиков), “Бюллетень оппозиции” (орган Троцкого).

Появляются заметки об эволюции быта, как например: “О товарищеском долге”, “О сыновнем долге”, “О вежливости” (“Бодрость” № 39). В результате – утверждения младороссов об изменении коммунистической морали.

“Речь идет сейчас о “новой” морали, которая по существу от старой ничем не отличается, если под старой моралью понимать мораль христианскую, а не предрассудки и язвы, рожденные человеческим несовершенством или экономическими условиями” (“Бодрость” № 39).

Итак, Сталин проповедует истинно христианскую мораль. Допустимо ли бороться с таким человеком?

Содействие “первой советской партии” оказывается регулярно. В Москве 7-ой конгресс Коминтерна принимает новую тактику, а младороссы за 16 дней до закрытия конгресса в “Бодрости” № 40 утверждают – “Коминтерн забыл заветы Ленина”.

Борьба с фашизмом по-младоросски означает, что “мировая революция оказалась отодвинутой на неопределенное будущее”. Весьма ценное заявление для Коминтерна, т. е. для Сталина и Компании. Любопытно, что младороссы, признающие эволюцию всего существующего, не признают эволюцию тактики Коминтерна.

Закрывается в Москве конгресс Коминтерна, принявший тактику борьбы за мировую революцию и нагло заявивший об этом всему миру. Основная цель коммунистов осталась неизменной. Закрытие съезда состоялось 20 августа.

А 25 августа, после семимесячного перерыва, выходит № 44 “Младоросской искры”. Первая страница занята высочайшими одобрениями и пожеланиями. Смысл ясен – усилить и поддержать авторитетом членов Императорского Дома младоросские заявления.

Затем следует длинное и весьма невразумительное объяснение Казем-Бека о переименовании Союза Младороссов в Младоросскую партию:

“Превращение Союза Младороссов в Младоросскую Партию знаменует, следовательно, вполне определенный политический замысел и его точно формулирует. Младоросская партия создается на месте прежнего Союза Младороссов потому, что младороссы сознают свой долг дойти до замены нынешней правящей коммунистической партии – новой. Отсюда лозунг о второй советской партии, имеющий вполне точный смысл: в условиях советской действительности должны быть развернуты организованные человеческие кадры для замены старой, обанкротившейся партии. Основная задача новой партии – захват власти для возглавления дальнейшей исторической эволюции Русской жизни”.

Очередная же услуга первой советской партии содержится в статье Елиты-Вильчковского “Тактика Сталина и русская действительность”:

“С того момента, что результат его же собственных усилий обратился против него, диктатор понял тщетность дальнейшего сопротивления. Спасая собственную власть и собственную голову, он решил поставить на те именно силы, которые ему угрожали немедленной опасностью, на те явления, мощность которых он ощутил на своем собственном опыте”.

“Не задумываясь над тем, во что эти явления вырастут в дальнейшем, перенося в неопределенное будущее осуществление идеалов, ставших тем самым безобидными, Сталин поставил на силы сегодняшнего дня во всем многообразии их сегодняшнего сочетания”.

Какие идеалы перенесены в неопределенное будущее и стали безобидными? Идеал Сталина и Компании – мировая революция. Значит, борьба коммунизма за мировую революцию безобидна и опасна.

Ценное для сталинской иностранной политики заявление эмигранта-монархиста, поддержанное гран-дюками.

Заявления Елиты-Вильчковского соответствуют линии иностранной политики Сталина, но весьма разнятся от его, Сталина, заявлений и действий по коммунистической линии, а потому “добрый гений” стремится доказать, что слова Сталина не выражают его мыслей и не определяют его действий. Сталин, по Елите-Вильчковскому, словами маскируют свою “государственность”:

“…те идеалы, которые по старой памяти Сталин продолжает провозглашать, слишком явно расходятся с его действиями. Те новые идеи, которые он примешивает к старым – идеи патриотизма и национализма – еще слишком недоговорены, высказываются слишком робко. Подчиняясь эволюции, Сталин с опозданием и опаской принимает новые лозунги”.

В заключение – мотив “переброски”:

“Поскольку Младоросская Партия – носительница национальной идеи – с переброской идей в Россию, в активном участии в оформлении Русского самотека и заключается, прежде всего, ее революционная роль”.

Такие заявления особенно злостны, так как в силу “орденской дисциплины” должны быть восприняты как истина рядовыми младороссами и ими проводимы в среду русской эмиграции и в круги соприкасающихся с ними иностранцев. В обоих случаях – ссылаясь на великих князей.

В “Бодрости” № 41 младороссы объявляют белых врагами русских национальных интересов:

“Младоросская Партия претендует, слившись с национальным отбором, который образуется в процессе русской эволюции, возглавить в будущем Русское национальное строительство. И уже теперь, за рубежом, наша роль заключается прежде всего в разработке национальной идеи, в подготовке людей, способных ей служить, и в защите Русских национальных интересов от красных и белых, от внутренних и внешних врагов по мере наших. Хотя бы очень скромных, сил”.

Логично! Советская партия, а теперь советские партии – белых не могут не считать врагами.

В “Бодрости” № 42 следует высочайшее одобрение: “… племянник мой князь Дмитрий Александрович приобщился к плодотворной и самоотверженной работе младороссов”.

Окончательно признается благость революции для России – “неизбежность Русской революции и законность ее основных причин”. В основе русской революции младороссы видят не “злую волю”, как староэмигранты, а “неспособность режима разрешить поставленные перед Империей задачи – следствие постепенного отклонения правящих слоев от исторической традиции России”.

Говоря о русской национальной традиции, младороссы заявляют – “Эти традиционные идеи, воскрешенные революцией, и являются ее подлинными достижениями”.

Уточняя, младороссы утверждают и признают достижения революции:

  1. “Постановку вопроса о человеческом достоинстве”.
  2. “Идею сотрудничества ради общего блага”.
  3. “Идею священности труда”.

“Не только можно, но и должно (признавать достижения революции), ибо речь идет не о революционной практике, не столько о практических достижениях, сколько о достижениях принципиальных. Перечисляя их, мы выделяем все то положительное, что пока провозгласила Русская революция”.

Затем определяются и области сотрудничества:

“Идея строительства и идея обороны всколыхнули духовные силы Русской нации. Младороссы приветствуют борьбу за строительство и борьбу за оборону и этой борьбе всячески готовы способствовать”. (“Бодрость” № 47)

В следующем номере “Бодрости” (№ 48) находим новые услуги. Почему младороссы не пишут о действительности в СССР?

“Ответим. Мы не пишем об этом не по неведению и не из дипломатничанья, а потому что о крови и разрушениях. Которых стоил коммунистический опыт, известно всем”.

Ясно! Опыт кончился. Он стоил. Больше этого не будет. Младороссы и в роли наблюдателей:

“Мы стоим на наблюдательной вышке, и ход битвы нам яснее, чем самим сражающимся. Пусть бойцам тяжело: мы уже видим победу”.

Роль наблюдателей или, по-младоросски, “громкоговорителей русской победы”. Знакомые по “Тресту” мотивы: “внутрирусские силы борются. Не вмешивайтесь, так как можете помешать. Наблюдайте и поддерживайте – по нашим указаниям”. Младороссы уверовали в –

  • “достижения революции”,
  • “национальное строительство”,
  • “оборону границ Отечества”,
  • “истинно-христианскую мораль”.

Остается поверить в перерождение вождя. В младоросской печати часто говорится о Бонапарте. Общая мысль – Бонапарт вышел из революции и стал Наполеоном. С Бонапартом, а потом с Наполеоном пошли все те, кто любил отечество – Францию.

Заметим, что французская революция 1789 года была “национальной”, так как не стремилась в конечном счете к мировой революции. Бонапарт никогда не был человеком без отечества – интернационалистом. Он всегда был националистом и патриотом.

Младороссам мысли о Бонапарте в искаженном виде преподавались Руководящим центром в порядке общего плана “эволюции и последствий”.

“Вождь” перерождается:

“Важно то, что силой вещей Сталин сознательно стремится выйти в своего рода Наполеона или Цезаря, и с этим мы должны считаться”.

“Нам надо считаться с тем, что Наполеон стал Цезарем, а Сталин, в известном смысле, становится Бонапартом”. (“Бодрость” № 52)

“Бонапарт” с красным знаменем в руках… Путь младороссов как будто ясно обозначился. Остается окончательно решить вопрос “предрешенной измены”.

Сталин – Бонапарт. Парадокс! И притягиваются доказательства:

“У Сталина был и есть известный созидательный идеал. Очень туманный в начале, очень похожий когда-то на ленинский коммунистический идеал, он постепенно, под влиянием действительности, видоизменился. И это видоизменение тем более “органично”, что слой эмигрантско-марксистский в сталинской психологии всегда был очень тонок, и его научно-марксистский багаж всегда невелик. С государственническим, а вовсе не с коммунистическим идеалом Сталина мы и должны считаться”. (“Бодрость” № 52)

С Бонапартом были патриоты. Кто же со Сталиным?

“Что именно за силы поддерживают Сталина, поскольку он воплощает известный “государственнический” идеал? Ответить на это можно было бы одним словом: это пока что лучшие силы”. (“Бодрость” № 52)

Крушение Бонапарта – поражение Франции. Крушение Сталина – для “лучших” –

“…означало бы прорыв того хаотического, кипящего начала, которое уже в первые годы режима так трудно было ввести в берега”. (“Бодрость” № 52)

Бонапарт – Франция. Сталин:

“Какого бы ни было его прошлое, он сейчас все-таки воплощает идею государственности”… “Каким ни будет его будущее, он все-таки плоть от плоти революции”. (“Бодрость” № 52)

Итак, Сталин становится Бонапартом, а поэтому не мешать, не трогать, не бороться:

“…избегать всего того, что могло бы позволить заподозрить нас в неискренности и двурушничестве, избегать всякого выступления, всякого акта, даже всякого выражения, которое могло бы показаться в России контрреволюционным”. (“Бодрость” № 52)

А младороссам формула перехода к очередному этапу:

“Когда нам удастся завоевать доверие новых людей в России, когда нам в силу наших передовых идей встать как бы впереди процесса национализации революции, когда аппарат революционного штаба будет создан и наша работа здесь поставлена на прочные рельсы, тогда наше прямое и непосредственное вмешательство в ход событий будет уже только техническим вопросом. Самое главное сейчас – работать конкретно”. (“Бодрость” № 52)

Мы подходим к развязке. Пока же делается новая ставка: “Время – наш главный союзник”.

“Сталин стар не столько в абсолютных цифрах, сколько стар своим прошлым”. (“Бодрость” № 52)

Сталин стар. Может быть умрет. Сталин отягощен грузом своей жизни – может быть уйдет на покой.

Младоросские кадры решат все и на месте “вождя” окажется “глава”. Но можно предполагать, что развитие общего плана произойдет в ускоренном порядке и в несколько измененном виде. Сталин становится и станет Бонапартом. С Бонапартом – все патриотом, и с Сталиным должны быть все младороссы.

Вопрос сведется к отказу от программы максимум (по аналогии от поддержки современного Людовика XVIII) – к предрешенной измене. К психологическому кризису для свято веривших “главе”. Для остальных – служба Сталину, Бонапарту с красным флагом.

ПУТЬ ОТ ДВУГЛАВОГО ОРЛА К КРАСНОМУ ЗНАМЕНИ.

Ноябрь 1935 года.

[1933-34 гг.] [НТС] [Библиотека НТС] [Солидаризм] [Предисловие и содержание] [Эпилог]