Главная ›

Главы 13-15 | Часть 1 | Б.Прянишников. Новопоколенцы

[Главы IX-XII] [НТС] [Библиотека НТС] [История НТС] [Оглавление] [Глава XVI]

Глава XIII
НТСНП И МЕЖДУНАРОДНАЯ ОБСТАНОВКА

В истории мира 1933 год был судьбоносным. В Германии в соревновании с коммунистами победила национал-социалистическая партия Адольфа Гитлера. Его Майн кампф вполне ясно намечал новый “Дранг нах Остен” с целью завоевания “жизненного пространства” для Великогермании. Угроза со стороны Японии еще больше осложняла положение Советского Союза - совсем не исключалась для СССР одновременная война на два фронта. Соратник Ленина Бухарин выразился по этому поводу так: “Немцы хотят взять у нас земли до Урала, а японцы - тоже до Урала и оставят нам только Уральский хребет”.

Эмиграция живо реагировала на несомненную близость новой мировой войны. Многие хотели видеть в Гитлере освободителя России от коммунизма и слепо верили в такую возможность. Левые круги эмиграции, естественно, восставали против такой концепции и склонялись к оборончеству. В конечном счете ни пораженцы, ни оборонцы не отдавали себе полностью отчета в международном положении. Многие организации национального лагеря пытались войти в сношения с гитлеровцами с целью совместной борьбы против коммунизма. И всякий раз натыкались на глухую стену. Гитлер и его окружение уже имели свои планы, в которых русским националистам места не было. И хотя их ставка на Гитлера была иллюзорной, тем не менее вера в Гитлера не ослабевала в силу того, что, мол, без русских эмигрантов ему никак не обойтись.

У нас в НТСНП по поводу целей Гитлера сложилось трезвое и реалистичное мнение. Мы были убеждены в том, что никто в мире не станет воевать ради восстановления национальной России.

И все же был такой момент, когда НТСНП тоже выражал некоторую надежду на то, что Гитлер может найти верный путь.

В феврале 1934 года в газете “За Россию” была напечатана статья М.А. Георгиевского “Наш путь”. В предисловии к статье говорилось: “По-прежнему мы должны рассчитывать только на себя. Но, оставаясь самими собой, мы не можем равнодушно наблюдать нарастание 'международных сил'. Ибо эти силы могут быть в пользу или во вред Национальной России. Наша обязанность делать им оценку. Но этого мало. Не только взвешивать их мы должны, но и, по возможности, направлять их в желанное для нас русло”.

Полемизируя с Милюковым, противником Гитлера и защитником демократии, М.А. Георгиевский писал:

“Милюков не сумел ответить на вопрос, что же нам делать, а между тем из вышеприведенных соображений и фактов ответ ясен. Нам нужно сделаться политическим мехом, который умело раздул бы один из кусков железа в германском горне. Нам нужно говорить немцам:

- Вы уже пробовали воевать за раздел России. Бесполезно напоминать вам, чем это предприятие кончилось. Вы хотите это повторить? Но латинская поговорка недаром говорит – non bis in idem. {Не может быть то же самое дважды.} Попробуйте теперь вести войну за освобождение Единой России {курсив МАГ - Б.П.}. Освобождение от тех, от кого вы сами только что освободились. Это даже немножко ваша обязанность, если хотите. Не от вас ли мы получили великое учение Карла Маркса? Не вы ли нам прислали в запломбированном вагоне Ленина и прочих коммунистов с приложением семидесяти миллионов марок на коммунистическую пропаганду? Согласитесь, что в том, что переживает Россия, в значительной мере виновна ваша деятельность. Не было ли бы справедливо, чтобы залечила раны та же рука, что их нанесла? Но главное не в этом: симбиоз с Единой Россией окажется для вас неизмеримо выгоднее, чем эксплуатация ее окровавленных лоскутьев. {Курсив МАГ-а после двоеточия. - Б.П.}

Вот наш путь. Путь прямой, честный, вытекающий из наших воззрений. И к тому же вполне реальный.

Гитлеровская Германия еще не нашла 'восточной дороги'. Она сейчас, как в свое время великий князь Киевский, выбирает свою 'религию'. Сосредоточим же наши усилия на том, чтобы наилучше и убедительнее представить нашу правую веру. И если конунг Вальдемар в Х веке выбрал веру греческую, почему в XX веке Адольф Гитлер не может выбрать веры ... русской?”

Эта статья вызвала отклик с неожиданной стороны. Рончевский получил распоряжение от Закржевского не допустить распространения № 24 “За Россию” в нашем Лионском районе. Мы возмутились вмешательством “Внутренней линии” и ответили отказом. Сразу же поставили вопрос - почему? Для нас было ясно, что постановка вопроса о политике Гитлера в изложении Георгиевского никак не могла понравиться в Политбюро ЦК ВКП/б/. И вдруг такое совпадение интересов СССР с интересами главы “Внутренней линии”!

М.А. Георгиевский, помимо своей большой эрудиции и политической проницательности, был способным дипломатом. Его “Haш путь” был как бы пробным шаром. Вскоре он убедился в бесплодности каких-либо увещеваний и заклинаний, ибо германская восточная политика уже принимала вполне законченные очертания. К тому же Союзу повезло: представительству НТСНП в Германии случайно стали известны нацистские планы разрушения российского государства. Потух и последний проблеск надежды на то, что Гитлер выберет веру русских.

По поручению Исполнительного Бюро, М.А. Георгиевский посетил Рим и Берлин. В Берлине он убедился в тщете надежд русской эмиграции на Гитлера как “спасителя” России от коммунизма. Рим же произвел на М.А. впечатление страны, грезившей о возрождении былой Римской империи.

Для нас становилось все более ясным, что в борьбе за Россию нужно делать ставку только на самих себя. В этом духе воспитыв лись кадры НТСНП.

Поначалу НТСНП не располагал собственными возможностями для отправки своих членов в Россию. Будучи в дружеских отношениях с РОВС-ом, Союз сперва пытался сотрудничать с его возглавлением. В 1933 году по просьбе генерала И.Г. Барбовича, начальника IV Отдела РОВС-а, Союз предоставил тайной службе РОВС-а Михаила Флоровского и Петра Ирошникова. Отправка их в Россию была проведена через резидента “Внутренней линии” в Бухаресте полковника Жолондковского, подчиненного ее софийскому центру. Тогда Исполнительное Бюро еще не знало о существовании порочной “Внутренней линии”. Оба смельчака погибли после перехода советско-румынской границы.

Узнав от Рончевского о странной деятельности “организации Шатилова, Исполнительное Бюро решило искать другие пути. И все же был еще один неудачный опыт сотрудничества с РОВС-ом. Летом 1934 года Союз предоставил РОВС-у Г.Е. Прилуцкого, члена союзной группы в Пеаж-де-Руссийон. Прилуцкий пошел в Россию с членом парижского кружка “Белая идея” Всеволодом Насоновым. Их постигла неудача: как выяснилось позже, советский военный атташе в Финляндии был извещен из Парижа об этой отправке. Прилуцкий и Насонов перешли советскую границу и были обнаружены недалеко от Ленинграда. Каким-то чудом им удалось бежать обратно в Финляндию. Но для Прилуцкого этот поход в Россию был первым и последним. Пережитое во время бегства сломило его, и для дальнейшей деятельности он был не годен. Вскоре он отпал от НТСНП. Мне пришлось дважды беседовать с ним, и у меня сложилось мнение, что о его походе знали те, “кому нужно”.

В результате мы пришли к заключению, что с РОВС-ом сотрудничать в тайной работе против советской власти невозможно.

Неудачна была также попытка Дальневосточного отдела НТСНП сотрудничать с “Братством Русской Правды”. В берлинском центре этой конспиративной организации в 1932 году обнаружен был предатель в лице Кольберга. Вероятно, были советские осведомители и в Дальневосточном отделе “Братства”. Иначе нельзя объяснить неудачу дальневосточников. Как сообщило Исполнительное Бюро в январском номере “За Россию” 1936 года, “В первых числах сентября 1935 года в борьбе за Россию мученически погибли в городе Иркутске члены Союза: Иннокентий Васильевич Кобылкин, Евлампий Лукьянович Перелядов, Борис В. Олейников”. Перейдя советско-маньчжурскую границу, эти члены Союза углубились в Сибирь, их обнаружили и арестовали на станции Слюдянка.

Для изыскания новых возможностей летом 1936 года М.А. Георгиевский отправился в большую поездку по Европе. Знакомясь на местах с группами Союза и их деятельностью, Георгиевский нащупывал почву и в среде “международных факторов”. После посещения Вены и Праги М.А. прибыл в Польшу. Здешний отдел, как приграничный с СССР, был на “закрытом положении”. М.А. задержался в Польше с 8 по 26 июля. Мне думается, что именно в эти дни впервые он встречался с представителями русской секции Второго отдела польского Генерального штаба Несбржицким (Врага) и Б.Н. Ильяшевичем. Видимо, беседы были плодотворными, и Союз получил поддержку этих польских офицеров, учившихся в русских учебных заведениях и хорошо понимавших природу большевизма и его угрозу “капиталистическому миру”.

В Берлине М.А. Георгиевский пробыл с 27 июля по 4 августа. 1 августа он читал доклад на тему “Современный национализм”. По-видимому, никаких контактов с немцами у него не было, да и искать тут было нечего, точка зрения гитлеровцев на Россию нам была уже хорошо известна.

6 и 7 августа Георгиевский провел в Бельгии, а с 8 по 15 августа - в Лондоне. Здесь он читал доклад на собрании, устроенном членом Союза Л.Н. Рклицкой. Собрание прошло успешно. В Лондоне была организована группа Союза и Комитет содействия его новому представительству. На пути домой М.А. провел 18-20 августа в Мюнхене. Здесь он совещался с представительницей Союза баронессой Е.М. фон Мюффлинг и членами отделения.

Сотрудничество Союза с поляками наладилось в 1937 году. Первая группа ходоков в составе шести человек, после нескольких месяцев подготовки, пыталась перейти хорошо охраняемую советскую сторону границы с Польшей. Южная группа - Овчинников, Спица и Чупрунов потерпели неудачу. В первую же ночь они натолкнулись на советских пограничников, в перестрелке Овчинников и Спица были убиты, Чупрунову удалось с трудом пробиться обратно в Польшу. Отдельно шедший Гурский, преодолевая пограничную полосу, был замечен пастухом, сообщившим на заставу о “диверсанте”. Его окружили пограничники, и в перестрелке он погиб.

Удачным был переход границы в районе Минска. Г. С. Околович и А. Колков с большим трудом преодолели пограничную полосу и вышли на просторы России. Околович и Колков пробыли в России с августа 1938 года до середины декабря того же года. С поддельными документами на имя рабочих они ездили по стране, побывали в Орле, Курске, Екатеринодаре, Москве, Феодосии и других городах. Они знакомились с условиями жизни и беседовали с советскими гражданами. Подчас беседы бьши откровенными, но по большей части пользовались эзоповским языком. А в Краснодаре разговаривали со спившимся и обиженным чекистом, приглашавшим их к себе в гости.

В дальнейшем были налажены отправки других групп, в их задачу входило врастание в родную почву и организация тайных ячеек Союза для борьбы с советской властью. Собственный “фронт” борьбы был создан, но дорогой ценой: по признанию Г.С.Околовича в интервью “Посеву” в 1977 году, “при переходе границы членами НТС погибал каждый второй”.

 

Глава XIV
НТСНП И ФРАНЦУЗСКИЕ АНТИКОММУНИСТЫ

В июле - августе 1935 года в Москве состоялся VII конгресс Коминтерна, в котором приняли участие представители 65 коммунистических партий. Главной темой конгресса была подготовка коммунистов к близившейся Второй мировой войне. Ближайшие годы для коммунистов представлялись “новым периодом войн и революций. Имея перед собой цели мировой социалистической революции, коммунисты стремились объединить возможно бОльшие народные массы, охватив своим влиянием не только рабочих, но и всех противников фашизма в демократических странах. На VII конгрессе Коминтерна было принято решение об организации народных фронтов, и вскоре народные фронты стали реальностью. Во Франции Народный фронт образовался уже в 1935 году, в него, помимо коммунистов и рабочих профсоюзов, вошли социалистическая партия Леона Блюма и радикал-социалисты. На выборах в Палату Депутатов в 1936 году победил Народный фронт, получивший 380 мест против 240 мест, доставшихся умеренным и правым партиям. Хотя на долю коммунистов пришлось лишь 72 места, влияние их на события во Франции было огромным. Под их флагом проходили социальные реформы. Когда им было нужно, они устраивали забастовки с захватом фабрик и заводов, в стране ощущалась близость “революционной ситуации”. Естественно, мы были встревожены и, против собственного желания, вынуждены были вступить в борьбу с французскими коммунистами, таким образом вмешиваясь во внутренние дела приютившей нас Франции.

Нужно было, прежде всего, найти союзников во французской же среде. Лион был одним из важных центров католической церкви, в городе и окрестностях пользовалась большим влиянием газета католиков “Ле Нувеллист де Лион”. Мы с Рончевским решили начать с визита в ее редакцию. Захватив с собой заранее подготовленные и напечатанные по-французски наши материалы о целях и деятельности коммунистов, я посетил секретаря редакции, почтенного священника, принявшего меня в своем светлом и удобном кабинете. Он внимательно слушал мое повествование и вдруг спросил:

- Скажите, месье, а кто был Ленин?

Я опешил. Мне казалось, что пружины кожаного кресла, в котором я сидел, выжимают меня куда-то ввысь. Как мог задать такой вопрос секретарь редакции крупной газеты? И вот пришлось начать с “азов”, растолковывая патеру российские события, главным героем которых был знаменитый Ильич.

Все же мой визит был удачным. Мы договорились о доставке в редакцию наших материалов и статей. Впоследствии одна из моих статей была напечатана, без подписи, как передовица. Мы были рады такому успеху.

Кто-то остроумно сказал, что коммунизм был отцом фашизма. Действительно, слабость сопротивления демократии коммунизму порождала своеобразную реакцию во многих странах. И во Франции стали нарождаться антикоммунистические организации: “Патриотическая молодежь”, “Огненные Кресты” полковника де ля Рока, “Солидаритэ Франсез”; наряду с ними Союз французских комбатантов и монархическая “Аксион Франсез” Шарля Морраса. Действовали они врозь, но все же действовали в одном направлении - сопротивление коммунизму.

Правые и умеренные организации, противостоявшие Народному фронту в Палате Депутатов, тоже были встревожены и сопротивлялись. Но при каждом голосовании блок Народного фронта побеждал своим подавляющим большинством.

Летом 1936 года коммунисты готовились захватить власть. Помню день. когда я встретился с одним из руководителей “Огненных Крестов” господином Россиньолем недалеко от Лионской оперы, для передачи ему наших материалов о СССР. В это время по главной улице Лиона, рю де ля Репюблик. пронеслось несколько грузовиков с красными флагами, в них стояли революционно настроенные рабочие, выкрикивавшие коммунистические лозунги.

Удивленный Россиньоль спросил меня:

- Что это значит?

- Так было у нас в октябре 1917 года. - ответил я.

- Неужели это революция? - спросил Россиньоль.

- Весьма похоже! - ответил я.

А на следующий день газеты сообщили о мерах правительства, приведшего в готовность Республиканскую гвардию и полицию для предотвращения попытки коммунистов захватить власть во Франции. И революция не состоялась...

Мы вошли в кафе. Долго беседовали и советовались о том, как лучше использовать наши материалы для антикоммунистическо пропаганды.

Наши материалы, а часто уже и с готовым по-французски текстом листовок, мы давали всем антикоммунистическим организациям. Конечно, местные коммунисты очень быстро определили источник, питавший острую антикоммунистическую пропаганду. Какие-то подозрительные личности часто плелись в хвосте за мною, приходилось прибегать к хитростям, чтобы хвост потерялся в сутолоке трамваев, автобусов и людской толпы.

Я жил на углу бульвара Бротто и проспекта Ляфайетт, против моего окна было почтовое отделение и около него скамья. Вечером там сидел кто-то из ставших привычными “хвостов”.

Особенно дружественными были у нас отношения с господином Ру, председателем Лионской секции Союза французских комбатантов. Рончевский и я часто встречались с г-ном Ру, он внимательно выслушивал наши сообщения о жизни в СССР и деятельности связанных с советами французских коммунистов.

Благодаря нашей дружбе с г-ном Ру, и местная группа РОВС вошла в более тесные отношения с французскими комбатантами. В зале Союза комбатантов, в доме № 16 на рю Ромарэн, и мы, и местная группа РОВС-а могли устраивать свои собрания. В день перемирия 11 ноября мы вместе с французами торжественно отмечали конец Первой мировой войны. Тем самым закреплялись и как бы союзные отношения русских и французских антикоммунистов.

Установив сотрудничество с несколькими aнтикoммyниcтичecкими организациями французов, Рончевский и я решили предпринять акцию по созданию Общества Друзей Национальной России, в которое могли бы вступить видные политические и общественные деятели Франции. Первый контакт с лионской группой правых республиканцев Луи Марэна был положительным. Рончевский сообщил об этом в Париж. Центральное Правление отдела воодушевилось нашей инициативой и использовало свои широкие парижские возможности. В.Д. Поремский, А.П. Столыпин. А.А. Гулевич и другие установили отношения с рядом видных и влиятельных французов. Общество Друзей Национальной России было создано. В него вошли: сенаторы Готеро и Лемери, маршал Петэн, генерал Вейган. писатель Таро, публицист Шарль Ледре и многие другие. Хотя решительных перемен в иностранную политику Франции, заключившей с СССР в 1935 году пакт о взаимной поддержке, это Общество внести не могло, тем не менее его голос оказывал влияние на французскую печать и общественность. Статьи и речи друзей Национальной России появлялись на страницах французских газет и еженедельников. Конечно, этот успех Союза привлек внимание заграничных органов НКВД. Желая знать о взаимоотношениях Союза с Обществом, они пытались завербовать в Париже С.П. Рождественского, председателя Парижского отделения. Рождественский, бывший боец армии Колчака и пламенный противник коммунизма, представлялся удобным для их шпионской затеи. Но они ошиблись: шантажировать Рождественского посредством привезенного из СССР в Париж его брата, с обещанием хорошей платы за сведения, им не удалось. В трудную минуту поддержанный ближайшими друзьями. Рождественский категорически отказался от гнусного предложения.

Вероятно, наиболее нашумевшим во Франции событием во взаимоотношениях НТСНП и Общества Друзей Национальной России было совместно организованное торжество 950-летия крещения Руси. 20 ноября 1938 года в небольшом городе Санлис состоялось большое собрание, в котором приняли участие множество французов и почти все русские объединения и союзы.

Санлис был выбран местом торжества потому, что в нем находилось аббатство Св. Викентия, основанное в 1060 году королевой Франции Анной Ярославной, женой Генриха Первого, дочерью киевского князя Ярослава Мудрого и внучкой Владимира Святого. После торжественного молебствия в церкви аббатства представители русских организаций побывали на приеме в мэрии города. На приветствие мэра от имени русских ответил Е.П. Ковалевский. Затем в старинной столовой аббатства был устроен завтрак. С речами выступили: сенатор Готеро, писатель Таро, публицист Ледре, секретарь сенатора Лемери Файе и А.А. Гулевич. От имени всех русских организаций говорил А.П. Столыпин. В речах французских ораторов прозвучали иные ноты: франко-советский пакт - темное пятно французской политической жизни: настоящая Россия - не СССР: к новой России, воссозданной ее новым поколением, должны быть обращены взоры Франции.

Репортажи и заметки с фотографиями торжества были напечатаны во многих французских газетах, таких, как “Л'Индепандан”, “Пари-Суар”, “Ле Жур”, “Ле Журналь де Деба” и других.

Успех начинаний НТСНП был несомненным. Его имя стало известным многим французам, и после торжества 950-летия Союз занял во Франции заметное место.

 

Глава XV
ПРОВАЛ УДАРА ПО ЦЕНТРУ НТСНП

Местопребывание центра НТСНП в Югославии, не признававшей советского правительства, казалось бы, благоприятствовало его безопасности. Тем не менее, безопасность оказалась относительной. Органы НКВД протянули свои шупальцы и в Белград, завербовав к себе на службу нескольких чинов РОВС-а.

И вот, 5 декабря 1935 года вспыхнуло нашумевшее в эмиграции дело Линицкого - Кемеровского.

Ранним утром 3 декабря в квартире председателя НТСНП В.М. Байдалакова раздался настойчивый, повторный звонок.

Байдалаков отворил дверь. Вошедший представился:

- Я из криминальной полиции.

- Чем могу быть полезным? - спросил Байдалаков. Внимательно осмотрев скромное жилище Байдалакова, полицейский заключил:

- Значит, это не криминальное дело. Вот что: от агента мы знаем. что сегодня днем будет ограблена ваша квартира, а завтра вечером - квартира Марии Пепескул, когда она будет на балу. Уберите ваши ценные вещи и бумаги, предупредите госпожу Пепескул. Мы возьмем под наблюдение вашу и ее квартиры.

Затем полицейский спросил:

- Скажите, не знаете ли вы. кто пригласил ее на бал?

Вечером на балу выяснилось, что пригласил ее ротмистр Альбин Николаевич Коморовский, секретарь генерала Барбовича, начальника IV Отдела РОВС-а. Мария Дмитриевна Пепескул в это время была членом и казначеем Исполнительного Бюро. Незадолго до событии Коморовский обратил свое мужское внимание на незамужнюю женщину. Встревоженный Байдалаков не раз пытался убедить ее в опасности увлечения Коморовским, крупным агентом “Внутренней линии”. Но все попытки Байдалакова были неудачными - с каждым днем крепла и углублялась ее связь с Коморовским. Было решено ничего секретного на заседаниях Исполнительного Бюро при ней не говорить.

Днем 3 декабря налетчики проникли в квартиру Байдалакова. В ночь с 4 на 5 декабря они пытались войти в квартиру Пепескул и были пойманы с поличным - дамской сумочкой, украденной у Марии на балу, с ключом от ее квартиры. Следы привели полицию к Линицкому - у него были обнаружены вещи похищенные у Байдалакова.

5 декабря полиция арестовала доктора Леонида Леопольдовича Линицкого, капитана Ивана Андреевича Шклярова, военного чиновника Дракина и Коморовского.

12 декабря в Белград приехал из Вены тайный советский курьер, торговец Самуил Яковлевич Иншлихт, не знавший о произведенных арестах. Был арестован и Иншлихт. Все они, заподозренные в военном шпионаже, были преданы Суду защиты государства.

16 ноября 1936 года Суд защиты государства, заседавший девять дней при закрытых дверях, вынес решение по этому делу.

Линицкий был приговорен к двум годам и восьми месяцам каторжных работ, двум с половиной годам лишения прав и высылке из Югославии навсегда;

Шкляров, укравший сумочку М.Д. Пепескул, был осужден на десять месяцев тюремного заключения и к изгнанию из Югославии навсегда;

Иншлихт - к трем годам строгого тюремного заключения за принадлежность к шпионской организации;

Коморовский, не подпавший под статьи уголовного уложения, был выслан в административном порядке в Болгарию. Оценив по достоинству скользкую личность Коморовского, югославские власти не выдали ему нансеновского паспорта.

В Софии Коморовского встретил с распростертыми объятиями Фосс и его помощники. Они поручили ему работу в среде русской молодежи в Болгарии, уже подмятой незримыми руководителями “Внутренней линии”.

Председатель РОВС-а генерал Миллер назначил под председательством сенатора С.М. Трегубова комиссию для расследования дела Линицкого - Коморовского. Сенатор Трегубов присутствовал на заседаниях югославского суда и полностью ознакомился с материалами дела. Опросив еще многих офицеров, причастных к тайной деятельности РОВС-а, комиссия Трегубова представила генералу Миллеру доклад. Выяснилось, что Коморовский, по утверждению Линицкого, предоставлял в его распоряжение не только секретные бумаги РОВС-а, но указал ему имена 14 русских эмигрантов, отправленных РОВС-ом в СССР и там погибших от руки чекистов.

Подведя итоги расследованию, комиссия Трегубова пришла к заключению: “... выходит, что, помимо направлявшейся Линицким шпионской организации, должна существовать другая, более замаскированная большевистская организация, поставившая целью сбор сведений о видных лицах русской эмиграции. Поэтому следует рекомендовать различным русским организациям все больше и больше уделять внимания большевистским провокациям, щупальца которых все больше и больше проникают в среду РОВС-а”.

Для посвященных было понятно, что речь шла о “Внутренней линии”. Но, по-видимому, сенатор Трегубов и члены комиссии, генерального штаба генерал-майоры Черемисинов и Тараканов, не знали о существовании “Внутренней линии”. Тогда выводы комиссии были бы более определенными и конкретными.

Увы, для НТСНП этим дело не кончилось. Влюбленная в Коморовского Мария Пепескул уверовала в его полную невиновность. Она растеряла прежние “новопоколенческие” взгляды и, в силу своей цельной женской натуры, на все и вся стала смотреть глазами любовника.

В.М. Байдалаков был вынужден предложить ей выйти из состава Исполнительного Бюро. 4 марта 1936 года она письменно просила об освобождении от обязанностей казначея Исполнительного Бюро. Затем она вообще порвала с НТСНП и вступила в Белградский отдел Русского Христианского Трудового Движения, пронизанного агентурой “Внутренней линии” и ей подчиненного. Вдохновляемая “Внутренней линией” Мария Пепескул занялась подрывной работой против руководства НТСНП. В течение почти двух лет она пыталась сколотить оппозицию в среде Белградского отделения. Встречаясь с членами Союза, она агитировала против Байдалакова и особенно яростно против профессора Георгиевского.

Руководство Союза было вынуждено приступить к негласному расследованию деятельности Пепескул. Сразу же выяснилось, что действовала она по указке “Внутренней линии”. После предварительных бесед М. Пепескул предлагала намеченным ею кандидатам вступить в тайную боевую организацию. Она давала им для ознакомления “Идеологию” и инструкции чинам “Внутренней линии”. Ей удалось завербовать только одного члена Белградского отделения - влюбленного в нее А.П. Черташа, автора печатавшихся в “За Росию” статей на тему “Украина - Малороссия - Великороссия”, в которых он отстаивал единство русского народа и Киев, как мать городов русских.

Завербованный Марией Черташ уговаривал других членов вступить в “Организацию”. Члены Союза, не поддавшиеся уговорам Черташа. сообщали Исполнительному Бюро о его подрывной деятельности. В марте 1937 года Черташ был исключен из Союза. Тем не менее деятельность Пепескул и Черташа не прекратилась. В сентябре 1937 года они приступили к созданию в лоне Союза своей тайной группы. Цель - ликвидация возглавления НТСНП. Работали они осторожно и последовательно. Исподволь вели агитацию среди членов Союза. О беседах с заговорщиками члены Союза сообщали своим руководителям. Чтобы лучше знать о планах и намерениях заговорщиков, руководители НТСНП поручили одному члену прикинуться сторонником Пепескул и Черташа. Несколько позже ему в помощь был дан второй член Союза, присоединившийся к заговорщикам по рекомендации первого.

Закончив предварительную подготовку, Пепескул и Черташ посвятили неофитов в свои планы устранения Георгиевского и Байдалакова. 10 октября Пепескул поведала заговорщикам о своих планах: прежде всего, убийство Георгиевского, что - легко: и захват центрального руководства НТСНП, что - значительно труднее.

23 октября состоялось последнее конспиративное собрание. Пепескул предложила сперва застрелить Георгиевского и эту задачу принимала на себя:

- Для меня убийство Георгиевского - вопрос, в принципе решенный полтора года назад.

Затем обсуждался план похищения Георгиевского в автомобиле. Рассматривали способы отравления цианистым калием, туберкулезными бациллами и толченым бриллиантом:

- Бриллиантовая пыль, - сказала Пепескул, - средство незаметное, но верное. Я - инженер-химик, знаю это хорошо. Могу достать агатовую ступку в моей лаборатории и приготовить пыль.

На том и порешили. Срок выполнения - две-три недели.

Но Пепескул и Черташ не знали, что их заговор был подслушан посредством микрофона четырьмя членами Союза, сидевшими в соседнем помещении. Был составлен протокол этого конспиративного собрания. Изучив протокол, Исполнительное Бюро передало его югославской полиции.

10 ноября полиция арестовала четырех участников собрания. 12 ноября для дачи показаний были вызваны М.А. Георгиевский и Г.П. Перфильев, а 13 ноября - А.И. Занкович, переводивший протокол на сербский язык. 14 ноября из провинции прибыли В.М. Байдалаков и член Исполнительного Бюро К.Д. Вергун. После данных Байдалаковым объяснений были отпущены с допроса Георгиевский, а через три дня и все остальные члены Союза.

Мария Пепескул и Черташ были интернированы властями в провинцию. Так закончилась попытка ликвидации руководства НТСНП, по времени почти совпавшая с похищением генерала Миллера в Париже.

Вызванная любовью к Коморовскому ненависть Марии Пепескул к профессору М.А. Георгиевскому и ее заговор на жизнь М.А. показали, что была она всего-навсего орудием, орудием провокационной “Внутренней линии”. Невольно вспомнил я письма Закржевского Рончевскому из “переписки из двух углов” в 1933 году, в которой “линия” пыталась оклеветать и дискредитировать М.А. Георгиевского. В своих оценках деятелей НТСНП советская агентура не ошибалась: Георгиевский был главной силой, приводившей НТСНП в движение. И неспроста убийство Георгиевского стало первоочередной задачей в деле ликвидации руководства НТСНП. НКВД оценивал Георгиевского как самого опасного из видных деятелей эмиграции.

В июне 1934 года председателем Отдела Союза в Югославии был назначен Георгий Павлович Перфильев, забайкальский казак, окончивший кадетский корпус в Югославии. В связи с назревшей потребностью перехода “За Россию” на двухнедельное издание, Исполнительное Бюро сообщило группам Союза о том, что все статьи и материалы для газеты следовало направлять секретарю Редакционной комиссии. Этим секретарем был тогда Перфильев. Кроме того, в соответствии с уставом Союза, был Перфильев и членом Совета НТСНП. Писал Перфильев и статьи в газете “За Россию”. А вскоре после провала преступной затеи Марии Пепескул Исполнительное Бюро узнало о том, что “Гошка” (как звали Перфильева еще в кадетском корпусе) оказался осведомителем чекистов.

Я не знаю, чем и как успел “Гошка” навредить Союзу. Его без шума исключили из Союза. Он как будто покушался на самоубийство.

Когда осенью 1944 года войска маршала Толбухина выбили немцев из Белграда, “Гошка” помогал чекистам и титовцам вылавливать русских “контрреволюционеров”. В числе многих Перфильев был вывезен в Советский Союз. Он подвизался в “Голосе Родины”, советском листке, “органе связи с зарубежными соотечественниками”. В советских тюрьмах он рассказывал томившимся в них пленным членам Союза, что якобы, чуть ли не с момента приема в НСНП он был советским агентом. Было ли это верно или нет, - сказать не могу.

Были ли в НТСНП еще советские агенты? Вероятно, да, хотя имена мне неизвестны.

[Главы IX-XII] [НТС] [Библиотека НТС] [История НТС] [Оглавление] [Глава XVI]