 |
 |
|
| Главная | Документы | История | Съезды | Резолюции | Кадры |
| Солидаризм | Библиотека | "За Россию" | Обновления | Архив | Контакты |
Главы 10-12 | Часть 2 | Б.Прянишников. Новопоколенцы
[Главы 7-9] [НТС] [Библиотека НТС] [История НТС] [Оглавление] [Главы 13-15]
Глава Х
БЕЛГРАД
Поднимаясь от вокзала по Неманьиной улице, я невольно почувствовал легкие “флюиды” югославской столицы. Дышалось в Белграде легко, нашим русским эмигрантам душевно было легче жить здесь, чем в других странах нашего рассеяния.
Хорошо было здесь и центру НТСНП. Правительство Югославии отрицательно относилось к коммунизму, советскую власть оно не признавало законной властью России. В этом смысле совершенно непреклонен был король Александр, погибший от руки хорватского террориста в Марселе в 1934 году. Союз оплакивал убитого короля, и председатель НТСНП В.М. Байдалаков так писал тогда в “За Россию”:
“Югославия потеряла в нем Великого Вождя, Героя и Мудрого Правителя. Мы, русские, потеряли в нем великодушного Покровителя, великого Защитника чести и достоинства национальной России”.
Югославские правительственные круги с симпатией относились к Союзу как антикоммунистической организации. С собственными коммунистами, довольно многочисленными, правительство боролось, компартия действовала в подполье, пойманные коммунисты отсиживались в тюрьмах.
У Союза были связи в правительственных кругах, мне запомнился господин Андрич, с которым я встречался и беседовал о советских делах. Он занимал высокий пост в Сенате и вел активную борьбу с коммунистами.
Белград был также одним из центров русской эмиграции. В среднем преобладали монархические настроения, тут выходили газеты “Царский Вестник” под редакцией Н.П. Рклицкого, впоследствии архиепископа Никона Русской Зарубежной Церкви за границей, “Русский Голос” В. Пронина, суворинское “Вечернее Время”, были и другие издания.
В течение ряда лет продолжало существовать русское посольство с посланником В.Н. Штрандтманом во главе, помещалось оно в небольшом здании. Центром русской колонии в Белграде был просторный Русский Дом. Однажды, зайдя в этот Дом, я встретил в вестибюле генерала Шкуро в генеральской форме. Да и не он один появлялся на улицах Белграда в русской военной форме - особенно в русской православной церкви, и власти не возражали: ведь эти русы были офицерами Русской армии, вступившейся за Сербию в роковом 1914 году.
Вместе с тем русский Белград был довольно провинциальным, не поспевавшим за ходом мировых событий. Было здесь много людей, ничего не забывших и ничему не научившихся. Звучит анекдотом мимолетный разговор за карточным столом игравших в бридж высокопоставленных в прошлом деятелей. Обращаясь к бывшему губернатору, один из партнеров спросил:
- Ваше Превосходительство, что вы будете делать, когда мы вернемся в Россию?
- Знаете, накануне революции я подписал по губернии приказ № 16. Вернувшись, подпишу № 17.
Конечно, не все так думали, были тут и такие выдающиеся деятели старой России, как В.В. Шульгин, П.Б. Струве и другие, имевшие более реалистические взгляды после всего случившегося в России.
С местным отделом Русского Обще-Воинского Союза, возглавлявшимся И.Г. Барбовичем, прославленным кавалерийским генералом, Союз поддерживал дружеские взаимоотношения. Поначалу, в первые годы своего становления, НТСНП пытался сотрудничать с РОВС-ом и в “закрытой работе”. Когда у РОВС-а в Югославии не нашлось добровольцев для отправки ходоков в Россию, генерал Барбович обратился к Исполнительному Бюро с просьбой о предоставлении двух членов Союза. Руководство Союза согласилось, и в 1933 году Михаил Флоровский и Петр Ирошников отправились в Россию. Переход советско-румынской границы проводился под руководством полковника Жолондковского, о котором в то время центр НТСНП не знал весьма важного обстоятельства: Жолондковский был в Бухаресте одним из деятелей “Внутренней линии”. Оба смелых молодых человека погибли при неизвестных обстоятельствах после перехода границы. Эта неудача тогда не вызвала недоверия к РОВС-у, и тем более к такому человеку, как генерал Барбович.
Союз готов был сотрудничать и с другими активными политическими группировками. Но опыт сотрудничества с Братством Русской Правды, представителем которого в Белграде был почтенный сенатор С.Н. Трегубов, был печален: в центре Братства оказался провокатор Кольберг. А совместное начинание в Латвии привело к гибели нескольких членов НТСНП.
Сотрудничал Союз с организацией “Крестьянская Трудовая Россия” С.С. Маслова. У “крестроссов”, обосновавшихся в Праге, своих людей не хватало, и их пропагандную литературу, близкую к взглядам НТСНП на земельный вопрос, иной раз перебрасывали в Россию.
Но чем больше НТСНП всматривался в эмигрантскую действительность, тем больше приходил к заключению о необходимости своей собственной независимой деятельности.
Помимо своих обычных высказываний на страницах “За Россию”, Союз наиболее ярко выразил свои взгляды на текущий момент и задачи эмиграции в театральном зале Русского Дома в Белграде. 22 февраля 1939 года в переполненном зале председатель НТСНП В.М. Байдалаков прочитал большой доклад “Иллюзии и действительность”. {“За Родину” № 76/18, март 1939 г.} Хотя официально это был его доклад, многие мысли и положения были мыслями проф. М.А. Георгиевского, уже не раз высказывавшимися в его статьях “На далеком пути”.
В докладе говорилось: “Зарубежье - неотделимая часть подъяремной России. Потребность нарождения и создания новой российской силы остро ощущается и всеми нами.
Но по слабости своей, по неверию в значение духа и идеи, по неверию в себя, мы обычно увлекаемся иллюзиями, мы часто обманываем сами себя и ищем ее не там, где могли бы найти.
Мы ищем силу в механических объединениях и в создании блоков и фронтов и не замечаем:
- что на наших глазах оправдываются слова трагически погибшего генерала Е.К. Миллера, что 'всякое объединение ведет лишь к пущему разъединению'.
Мы не замечаем, что формальное объединение немощных лишь усиливает общую слабость; что, пускаясь в дальний путь, едва ли целесообразно набирать с собой толпы маловеров и немощных духом, что не объединение создает силу, а сила и рожденное ею дело создает объединение; что, наконец, национально-социальное движение не создается в общественно-политической игре и комбинациях”.
Далее Байдалаков коснулся модного в то время объединения эмиграции под верховенством Великого князя Владимира Кирилловича и заявил, что такое объединение “влечет за собой признание и принятие подавляющей массой Зарубежья монархического принципа. Это, якобы, и послужит 'живой водой' для России. Здесь я должен оговориться: Союз не враждебен идее возглавления в будущем Российской Трудовой Империи Монархом... Мы всегда полагали, что Династия должна остаться над нашими эмигрантскими спорами и тяжбами. Она не нуждается в нашем признании. Но она нуждается в признании Россией... И еще твердо утверждаем мы сейчас: Россия выше форм правления и личностей. А что, если в какой-то сумасшедший день вы прочтете в газете весть о восстании Н-ского военного округа, и что некий комкор Сидорчук свергнул кровавую власть и повел страну к возрождению и славе? - Что, не пойдем ли мы вместе с ним служить России? ...
... Реальной и едино потребной русской силой может быть сейчас только массовое революционное освободительное движение. Наше историческое задание - в создании этого движения по обе стороны красного рубежа. Именно не партии, не объединения, а всесокрушающего 'движения душ'.
Что же обусловливает зарождение его? Есть два обязательных условия:
1) Появление и оформление новой, духовной, национальной и социальной правды - идеи. Правды, отвечающей всем духовным, психологическим и материальным потребностям Нации в данный период ее исторической жизни. Идеи, которая зажгла бы сердца масс и повела людей на великие подвиги и жертвы. 2) Появление сплоченных кадров, горящих носителей этой правды, спаянных единым чувством и организованных единой волею и целью. Кадров, тесно связанных со своим народом”.
Вкратце изложив идеологические взгляды НТСНП, Байдалаков выдвинул и тактическую установку: “Ни со Сталиным, ни с иностранными завоевателями, а со всем русским народом... Национальная Революция есть сегодня первое задание обороны страны. Она останется и тогда, когда вспыхнет война... Россию спасет русская сила, на русской земле”.
Члены Союза восторженно приветствовали доклад и с подъемом спели союзную песню “Бьет светлый час”. Значительная часть аудитории, преимущественно откровенно монархической, отнеслась к докладу сдержанно, но многие, патриотические места доклада она покрывала дружными аплодисментами. “Большая эмигрантская пресса” отнеслась к докладу довольно прохладно и не слишком его комментировала. Но как бы то ни было, в этом докладе было не только много разумного и реалистического. Дальнейшая, вскоре последовавшая Вторая мировая война показала, насколько прав был Союз в своих предвидениях.
Лично я всегда придавал большое значение красной армии. Следя на “Льдине” за ее жизнью по “Красной звезде”, я старался уловить малейшие признаки “комкора Сидорчука”, и был обрадован тем, что в докладе Байдалакова так четко прозвучало то. о чем я мечтал - об этом самом Сидорчуке.
Из видных эмигрантских деятелей по-настоящему приветствовал доклад академик Петр Бернгардович Струве. Он крепко пожал руку Байдалакову и благодарил за услышанное - для эмиграции наше слово было новым, независимым, зовущим к большим делам.
Первые дни в Белграде я провел в уютной квартире Николая Федоровича Шютца и его жены Галины Павловны. Жили они в новом доме на улице Кралицы Наталии, неподалеку от Русского Дома. Николай Федорович, обрусевший немец из южных колонистов, высокого роста и неукротимой энергии, прекрасно зарабатывал на жизнь. Приятно было видеть материальное благополучие этой четы, ведь далеко не все в Белграде могли жить так, как они. Был он представителем немецкой фирмы “Континенталь” и одновременно горячим русским патриотом, деятельным членом НТСНП. О нем мне как-то сказал М.А Георгиевский: “О, если бы все русские были такими патриотами, как Шютц”.
Вскоре нашлась “соба за самца”, и я поселился в квартире семьи Полячек в доме № 29 на Скадарской улице, вблизи от популярного ресторана “Код елена”. От Исполнительного Бюро я получал 1.200 динаров в месяц. Это был прожиточный минимум для одиночки, хватало на оплату комнаты и скромный стол в небольшой домашней столовой, в которой питались некоторые члены Союза, ну, иногда на билет в кино.
Так начался краткий период моей жизни в Белграде. Был он кратким, но оставил у меня много неизгладимых воспоминаний. Белградцы приняли меня по-братски, в случае нужды дружески помогали и вводили в курс жизни новой для меня страны, к которой я всегда чувствовал глубокую симпатию.
Глава XI
ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ СТАНОВЛЕНИЕ
Исполнительное Бюро Совета НТСНП и Белградское отделение при нем были не просто административным центром. В полном смысле слова, это был прежде всего центр духовный, центр идеологический, центр просветительный - ум и сердце Союза. Да и сам Союз духовно был братством, а не партией, в нем царил дух антипартийности. Отсюда, из Белграда, мощным потоком растекались идеи по отделам Союза в других странах. Все основные идеологические, программные, стратегические и тактические положения рождались здесь. Это не значило, что в общем творчестве не было участия других отделов и отделений. Оно было, но было скорее вторичным, подсобным, в желательных поправках и уточнениях. Авторитет Белграда был высок.
В союзном Белграде царила полная свобода слова и убеждений. Обсуждали, спорили, порой с пеной у рта. Но каждый высказывал безбоязненно все, что ему хотелось высказать. Идейные и социальные поиски в такой обстановке свободы способствовали тому, что мы называли соборным творчеством. Мысли и пожелания членов стекались в Центральную идеологическую комиссию при Исполнительном Бюро. Здесь они обретали четкие формулировки, входя в комплекс положительных идей.
Двадцатые и тридцатые годы протекали неблагоприятно для формальной демократии. Коммунизм уже не был бродящим по Европе призраком. Он завладел одной шестой частью земной суши и через объединенные в Коминтерне коммунистичекие партии привлекал к себе массы трудящихся.
Демократия была явно на ущербе. И эта ее неспособность энергично противопоставить себя коммунизму повела к нарождению в Европе так называемых фашистских режимов. В Италии, прозревшей от социализма, Б. Муссолини победил итальянских коммунистов и начал строительство корпоративного государства при наличии одной партии. Но он не сверг монархию, не преследовал религию, не отменил частной собственности на орудия производства, нашел свои способ замены борьбы классов сотрудничеством труда и капитала. В Германии после ожесточенной борьбы национал-социалисты Гитлера предотвратили захват страны коммунистами, что было бы огромным успехом для засевших в Москве деятелей мировой революции. И в других странах возникали новые, отвергавшие коммунизм и демократию режимы. А в Испании вспыхнула продолжавшаяся три года гражданская война, в которой победили генерал Ф. Франко и партия фалангистов.
Идеологи НТСНП внимательно присматривались к новым веяниям в Европе. Новые режимы и их идеи подвергались изучению и оценке. Ничего на веру мы не принимали. Не были намерены копировать что-либо иноземное, памятуя, что у России “особенная стать”.
На страницах газеты “За Россию” печатались статьи о “новой жизни” в странах, отошедших от демократии. Так, в № 66 была напечатана “Хартия труда” фашистской Италии - без комментариев и статья Д. Заборовского “Австрийский корпоративизм”. В № 67 также без комментариев - “Организация и законодательство корпоративной Италии” и “Система национал-социалистического распределения нации по профессиям”. В № 70 статья Н. Петровского “Хозе Антонио Примо-де-Ривера”, который основал фалангистскую партию в Испании, в №№ 77 и 78 - “Новая Испания”. Не прошел без внимания и “Новый курс” президента США Франклина Рузвельта, тем интересный, что проводился он в самой капиталистической стране мира.
Нет никакого сомнения в том, что “фашистские” веяния того периода оказали значительное влияние на идеологические и программные положения НТСНП.
Но в то же время весьма существенной была разница между фашизмами разных оттенков и построениями НТСНП. Фашистские режимы, даже такой мягкий, как режим Салазара, упразднили демократию и ограничивали свободы. А НТСНП, наоборот, стремился к освобождению России от всеобъемлющего коммунизма. В нем царил дух свободы, несвойственный фашизмам разных стран, и самое слово “фашизм” не было популярным в среде НТСНП. Если поначалу и были отдельные члены, настроенные в пользу фашизма, то и они разочаровались вскоре, раскусив его сущность, особенно в лице гитлеровского национал-социализма.
Идеологи НТСНП считали необходимым противопоставить марксизму, как целостному, но и порочному мировоззрению, мировоззрение, отвечающее на все основные вопросы государственной и общественной жизни и роли личности в ней.
В конце сентября 1938 года состоялся трехдневный съезд Совета НТСНП, на котором были приняты “Программные положения”. По существу эти положения намечали переход от коммунизма к новому строю, в котором большое внимание уделялось больным социально-экономическим вопросам.
По свершении Национальной революции, до “принятия освобожденным народом новой конституции”, верховная власть в стране должна была быть в руках Правителя России. Таким образом, переходный период от коммунизма к исповедываемому НТСНП национально-трудовому солидаризму проходил бы под знаком краткосрочной диктатуры.
“Положения” предвидели: установление свободы вероисповеданий, политических свобод; национальное и местное самоуправление на “основе свободных, равных и тайных выборов ответственных представителей от бытовых и трудовых групп населения”; недопустимость реставрации - возврата фабрик прежним владельцам и земель помещикам; восстановление свободной частной хозяйственной деятельности, свободы торговли и возникновения новых частных предприятий; решение земельного вопроса в пользу крестьян с отменой насильственной большевистской коллективизации; поддержку кооперативному движению; свободу научного и художественного творчества; единую трудовую организацию нации; единую трудовую школу.
Конечно, наиболее спорным было положение об единой трудовой организации, хотя бы и построенной на вполне этичной идее солидарности, противопоставленной марксистской “борьбе классов”. В комментариях “К программным положениям” говорилось:
“Мы намерены установить Новый Строй! Мы против социализма с его материализмом и интернационализмом. Строить будем на национальной основе. Одухотворим наше строительство идеей Трудового Солидаризма. Мы уважаем и равняем всякий труд, все виды труда и творчества. Трудовые отношения и распределения лягут и в основу социальной ткани нашего строя в форме Единой Трудовой Организации Нации.
Мы не собираемся копировать этим национал-социализм с его производственной, а не трудовой схемой, мы не идем по пути подражания фашизму с его единой партией и корпоративизмом. Нам чуждо безответственное благодушие либерального демократизма. Наше равенство - есть равенство возможностей, достигаемых трудом, талантом и полезностью.
Наши свободы ограничены таким же правом на свободу другого и высшими интересами Нации.
Наша собственность - не капиталистического порядка. Нам нужен не капиталист, а хозяин”...
Упор НТСНП на труд и трудовые отношения был весьма важен с точки зрения борьбы с компартией, монополизировавшей в России “интересы трудящихся”.
Идея национально-трудового солидаризма вынашивалась в течение ряда лет, в нее вкладывалась этика отношений государства, капитала и труда. Но новопоколенцы не называли себя солидаристами, ибо солидаризм был не мировоззрением, а социально-экономической доктриной.
Для меня несомненна огромная роль проф. М.А. Георгиевского в деле становления “Программных положений”. Его статьи под общим заголовком “На далеком пути” и особенно та, что была напечатана в № 73 “За Россию”, были как бы вехами на пути политического творчества НТСНП.
Георгиевский писал: ...“мы наметили направление нашего пути. Этот путь правильнее всего назвать словом 'солидаризм'.
Все равно, кто и как пользовался этим словом. Оно определяет наше понимание свободы, собственности, труда, структуры общества. Солидаризм не среднее пропорциональное между либеральным капитализмом и обезличивающим социализмом. Это - третье решение”.
Далее Георгиевский излагает взгляд на единую трудовую организацию Нации:
“Ни форма правления, ни система голосования не является сейчас двигающими вопросами жизни. Конечно, исторический опыт показал нам, что монархия устойчивее республики, что формальная демократия вырождается в господство демагогии и черни. Но сейчас трещат одинаково и монархии и республики, ибо неотложного решения требует вопрос о труде.
...Труд есть современная основа нации, государства. Он требует своей внимательной организации. Из себя эта организация должна выделить и высшие формы труда - труда организующего и управляющего. 'Единая Трудовая Организация Нации' не есть ни всероссийская коммуна, ни 'Всеобщая конфедерация труда', возглавляемая своего рода 'папой Жуо', подстрекателем и врагом государства. Не отрицая личных интересов, она должна быть построена с точки зрения интересов общего, врастать в дело национального хозяйства, государственного правления и законодательства.
Партийное представительство недавнего прошлого и парламентарный режим должны смениться 'деловым представительством'. Его основой послужат трудовые группы. По ним распределяется трудящаяся нация и сейчас в области физического, равно как и умственного и художественного труда. Будут ли эти группы принудительные или добровольные? ... Трудовые группы уже существуют. Их члены связаны фактически общностью интересов, психологией и близостью настроений, привычками и укладом жизни. Их связи естественно расширяются в сторону профессий и обобщающих отраслей. Это - живая ткань Нации. Она единая во всем своем многобразии, она будет и государственно организована в нашем 'деловом государстве'.
Как будет построена трудовая организация Нации, определить можно будет только из жизни. Так как 'принцип подразделения'. классификация, наметится в условиях живой, трудовой действительности. Жизнью определится и ячейка трудовой консолидации Нации - 'трудовая группа'. Ее профессиональный характер направит ее несомненно в русло профессиональных организации, отраслевых союзов и объединенных 'Трудовых Палат'”.
Далее Георгиевский рассматривает роль НТСНП не как партии, а именно Союза:
“Диктатура партии явление временное, как и сами диктаторы. Обыкновенно партии омертвевают и превращаются в клику, как только сходят со сцены люди, их создавшие, вложившие в них свои энтузиазм. Союз потому и не принимает название 'партии', что рассматривает диктатуру, как переходное явление, за время которого трудовая организация нации должна не только развить функции контроля, помощи, страхования и защиты труда, но и органически срастись с административным и государственным аппаратом. Именно в этом смысле надо раскрывать и толковать наши понятия 'Делового Представительства'. При всем этом мы не собираемся заставить Нацию войти в 'Национально-Трудовой Союз', а лишь организовать Нацию по тому принципу, который займет в ее жизни главное место. Нашему движению предназначается в этом развитии роль 'социальной стражи'... Тот, кто одинаково не приемлет как анархического либерализма, породившего хищнический капитализм и разложившего нацию, так и социализма, зачеркнувшего человеческую личность, тот сам принадлежит к лагерю фашизма. Ибо другого ничего нет... И над временными и случайными названиями и лозунгами обозначается его сущность - доктрина человеческой и общественной солидарности - доктрина солидаризма... Для доктрины солидаризма абстрактное понятие общества заменяется таким же живым и индивидуальным понятием Нации... Направлять и регулировать жизненные процессы Нации еще не значит насиловать ход естественных процессов. Отвергая естественность 'борьбы классов', новое государство делает попытки сорганизовать современное профессиональное государство (оно в настоящее время таково) в согласованную систему. Его цель и лозунг социальный мир. Его стремление обосновать этот мир на уважении и правильном понимании не только прав, но и обязанностей труда, есть здоровое явление нашего времени”. По мысли Георгиевского, нарождается новая доктрина - доктрина солидарного сотрудничества: “Его идеал не соперничество, а соревнование, не борьба, а согласование и взаимное понимание. Именно в этих целях Нации предстоит организоваться в Единую Трудовую Организацию. Деление в ней должно пройти не по классовой, а по профессиональной линии.
Социальный арбитраж государственных органов, руководящихся основами трудового законодательства, переведет соперничество в рамки соревнования. . . Это новое учение нарождается... Здоровая трудовая организация Нации есть цель, для которой мы будем работать”.
Итак, доктрина солидаризма. Конечно, идеологи НТСНП знакомились с трудами французских теоретиков солидаризма. Но был и свой русский, профессор Г.К. Гинс, бывший управляющий делами правительства адмирала А.В. Колчака. Его труды на эту тему внимательно и с интересом изучались в НТСНП.
И все это идеологическое творчество вскоре вылилось в краткий, удобный для пропаганды в СССР лозунг: “Ни коммунизм, ни капитализм, а национально-трудовой солидаризм”.
Глава XII
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И НТСНП
Уже в 1938 году почувствовалась близость мировой войны. Гитлер и его соратники, собственно говоря, и не очень скрывали своих намерений по вопросу “Дранг нах Остен”. Русская эмиграция в массе своей и многие представители старшего поколения почему-то безотчетно верили в Гитлера как освободителя России от коммунизма. Эти эмигрантские настроения, кроме надежды и веры, ничем реальным в политике Германии никак не подтверждались.
У руководства НТСНП, однако, таких иллюзий не было. Мы знали, что ничего хорошего в целях Гитлера не было, поэтому соответственно и готовились встретить неотвратимые грозные события. Как бы ни складывалась обстановка, было решено по возможности пробивать собственные пути в Россию.
Исполнительное Бюро предвидело возможность прекращения связи групп Союза с центром в случае войны. В № 70 “За Россию” в сентябре 1938 года оно рекомендовало группам Союза “быть уже сейчас организованно и психологически подготовленными”. И, откликаясь на эмигрантские настроения и попытки некоторых кругов связать российское национальное движение с “определенной международной ориентацией”, оно рекомендовало группам держаться собственного политического курса: “Спасение России придет только от русских людей: всякое наше вмешательство в чужие дела лишь усложнит нашу борьбу”. И потому будем “подчеркивать наш исключительно 'русофильский' курс”.
Принимая “Программные положения”. Совет НТСНП одновременно внес существенные изменения в устав Союза. Эти изменения усиливали авторитетность руководства и приближали НТСНП к организации военного типа. В кругах Союза часто толковали о формах организации, была склонность к созданию ордена, но орден как-то не сложился. По-моему, устав 1938 года военизировал Союз, что, по сути дела, и нужно было в борьбе с централизованной ВКП(б) и ее подсобными организациями. Прежний устав 1934 года разделял членов Союза на членов-сотрудников и действительных членов. Устав
1938 года ввел звание членов-руководителей для тех действительных членов, которые, благодаря деятельности и способностям, могли быть зачислены Советом в “ведущий кадр Союза”. В своей совокупности члены-руководители составляли “руководство Союза” и по решению Совета могли собираться периодически для обсуждения вопросов жизни и работы Союза. По отношению к Совету руководство было его совещательным органом, но вместе они составляли верхний слой НТСНП во главе с Советом - верховным органом Союза, решавшим все вопросы и избиравшим из своего состава Председателя и Исполнительное Бюро.
На случай войны в устав была введена глава Х “Особое положение”. По существу это обозначало мобилизацию Союза; председатель Союза становился его правителем. Исполнительное Бюро превращалось в штаб правителя, при нем - управление Союза. Председатели отделов, районов, отделений и групп становились начальниками, и обязанности коллегиальных органов перелагались на соответствующих начальников.
В среде Союза было много бывших военных, и такая перестройка не вызывала возражений. Я стал членом-руководителем, так же, как А.С. Казанцев, еще будучи на берлинской “Льдине”. Членами-руководителями стали также многие наиболее способные и дельные члены Союза.
Союз перед войной представлял собой крепко сложившуюся организацию новопоколенцев. Курсы национально-политической подготовки, изучение СССР, курсы ораторского искусства, курсы журналистики и публицистики создали подготовленных к политической деятельности членов НТСНП.
Конечно, не все следует считать совершенным и идеальным. Союз исповедовал неповторимость каждой личности, и каждый член Союза давал только то, что он мог дать. Степень подготовленности к политической деятельности у каждого была своей - большей или меньшей. Обычно уровень был выше в крупных отделениях, в которых, естественно, было больше способных на творчество и водительство.
Мысленно возвращаясь к далекому прошлому, стараюсь критически оценить предвоенное состояние Союза. Несомненно, в своей массе члены были горячими патриотами, болевшими за судьбы родной страны. Так как НТСНП, начиная с 1930 года, объявил себя активной организацией и в идеологию ввел активизм, то в идеологическом отношении в среде членов преобладал именно активизм. Для “крайних” активистов чисто идеологические и программные вопросы были второстепенными, что впоследствии и сказалось на Союзе неблагоприятно. Международная обстановка оставляла мало времени для углубленной разработки таких проблем, как доктрина солидаризма и ее воплощение в жизнь. Если война и не захватила Союз врасплох, все же в его идеологическо-программной подготовке оставалось немало прорех.
Существовали курсы, читались лекции, давалось политическое образование. Но мне неизвестно, чтобы где-нибудь по-настоящему проводились экзамены по национально-политической подготовке.
К началу войны вместо первых учебных конспектов Исполнительное Бюро успело выпустить три части значительно улучшенного курса национально-политической подготовки: часть 1-ю - “Основы национального мировоззрения”, часть 3-ю - “Социальная, экономическая и политическая жизнь” и часть 4-ю - “Исторический отдел”. Части 2-я - “Основы народного хозяйства” и 5-я - “Национально-Трудовой солидаризм” изданы не были - помешала начавшаяся Вторая мировая война. Изданные в мягкой зеленой обложке новые пособия, в общежитии “зеленые романы”, были более совершенными и отвечавшими требованиям подготовки. Но по ним почти никто не учился, слишком поздно эти три части вышли в свет - в 1937, 1938 и 1939 годах.
Тем не менее на страницах газеты “За Россию” нередко появлялись оптимистические высказывания о качественном росте Союза. Несомненно, рост был, но был он все же недостаточным. Время опережало рост Союза. Хотя к началу Второй мировой войны он вышел духовно и психологически готовым, охваченным любовью к родной стране и готовым к жертвам ради ее блага, все же в идеологическом отношении прогресс был недостаточным.
Устав 1938 года отменил возрастный ценз, в Союз мог теперь вступить каждый, разделявший его идеологию и программу. Отмена возрастного ценза была доказательством того, что новопоколенчество вышло на большую дорогу, и Союзу были не опасны те влияния старшего поколения, которые в начале тридцатых годов считались вредными или устаревшими.
Живя и действуя в среде русской эмиграции, НТСНП, как правило, избегал полемики и споров с инакомыслящими группировками и течениями зарубежной политической жизни. Свои же мысли для посторонних Союз излагал в Белграде по средам в союзном клубе. Помещение было не очень просторным, но как-то теснились и слушали доклады на жгучие темы тогдашних дней. Послушать новопоколенцев приходили и деятели старой России: белые генералы, общественные деятели, среди них - знаменитый В. В. Шульгин. Не все они соглашались с мнениями и убеждениями НТСНП, но признавали полезность молодой, динамичной организации.
На одной из союзных сред я читал доклад на тему “Четыре особенности красной армии”. Первые три были описаны Сталиным в коротком изложении на страницах советской печати. Касались они интернациональной и классовой сути и задач РККА, четвертая же Сталиным указана не была. Эта четвертая часть - воспитание в РККА, под маркой советского патриотизма, русского патриотизма, с прославлением великих российских полководцев, пребывавших в социалистическом забвении с начала революции до середины 30-х годов. Александр Невский, Дмитрий Донской, Суворов, Кутузов, Нахимов - вот кто должен воодушевить советских бойцов и командиров в случае войны с Германией Гитлера. В докладе я отверг оптимистические взгляды русской эмиграции, обманывавшей себя иллюзиями: в крайнем выражении эти иллюзии нашли место в одном из номеров парижской газеты “Возрождение”: по словам какого-то иностранца, побывавшего в России, “первый день мобилизации станет последним днем советской власти”. Эмиграция, за редким исключением, не имела представления об организационной стороне РККА. охваченной обручами партийных и комсомольских организаций, политотделов, политруков и особых отделов, бдительно наблюдавших за красноармейцами и офицерами.
Мой доклад произвел впечатление, прений он не вызвал, но я почувствовал, что далеко не все были согласны с моими утверждениями, что под лозунгами защиты Родины красная армия будет драться. Невольно мой доклад перекликался с докладом генерала Деникина в Париже, в котором он, говоря о близящейся войне, сказал о красной армии: “А вдруг не побежит?”
Со стороны старшего поколения была поддержка, хотя список помогших НТСНП, в общем, был невелик. Профессор И.А. Ильин оказал пользу своими книгами “Творческая идея нашего будущего” и “Основы борьбы за Национальную Россию”; профессор А.Д. Билимович - книгой “Марксизм” и многими добрыми советами; профессор Е.О. Спекторский - трудами “Либерализм” и “Начала науки о государстве и обществе”. Это были настоящие друзья новопоколенцев. К числу друзей принадлежала газета “Возрождение” и ее редактор Ю.Ф. Семенов. НТСНП заслужил признание многих, не ставших его членами, представителей старшего поколения. Во многих местах эмигрантского рассеяния они образовали Комитеты содействия Союзу.
Германо-советский пакт, подписанный в Москве 23 августа 1939 года, для многих эмигрантов был, по выражению газеты “За Россию” - “разорвавшейся 'бомбой'”. Нас это событие удивило не слишком. Сведения о контактах между Сталиным и окружением Гитлера доходили до нас задолго до пакта. О контактах писал в “Социалистическом Вестнике” в апреле 1938 года невозвращенец разведчик комдив В. Кривицкий, были толки об этом в “Новой России” А. Керенского, в американской “Сатердей Ивнинг Пост”, отмечалось и у нас в №№ 74 и 83 “За Россию”. Начавшаяся 1 сентября Вторая мировая война заставила НТСНП усилить подготовку к переходу на “Особое положение”.
Начало Второй мировой войны вынудило Исполнительное Бюро опубликовать заявление о нейтралитете НТСНП в этом конфликте. Хотя Союз не был сколько-нибудь значительным международным фактором, такое заявление облегчало его положение как независимой русской политической организации.
Еще будучи на “Льдине”, незадолго до германо-советского пакта, я беседовал с нашим “бледнолицым” капитаном о задачах Союза в случае возникновения войны в Европе. Он сказал, что лучшим решением был бы перенос центра НТСНП в нейтральную страну. Такой страной тогда могла быть только Швейцария. Но на пути было немало препятствий, события обгоняли наши планы и предположения. Думаю, что на эту тему “бледнолицые” толковали и с Исполнительным Бюро, но никаких данных по этому поводу у меня нет. Когда я пишу эти строки, то вспоминаю о тогдашних членах Исполнительного Бюро. Увы, их уже давно нет в живых, и никто из них не оставил каких-либо письменных сведений о проекте переноса центра в Швейцарию.
[Главы 7-9] [НТС] [Библиотека НТС] [История НТС] [Оглавление] [Главы 13-15]
