Главная ›

Перспективы солидаризма | И.Вощинин. Солидаризм

[Предисловие] [НТС] [Библиотека НТС] [Солидаризм] [Содержание] [Биологический аргумент]

ПЕРСПЕКТИВЫ СОЛИДАРИЗМА

Течения человеческой мысли отличаются друг от друга не только по своему содержанию; пределы их воздействия на отдельные области человеческой культуры и цивилизации могут бить не менее различны. Нет течения человеческой мысли, которое бы в конце концов не распространилось на все области культуры, но это влияние может быть "поздним" и слабым, если адепты самого течения не учли сразу всего объема его потенциальных возможностей. Течение может заглохнуть не использовавши этих возможностей и вновь возникнуть иногда через века, и тогда только начать развивать свой потенциал.

Для солидариста, сначала интуитивно, а потом и сознательно ощутившего ценность солидаризма, важен не только вопрос о содержании этого учения, но и вопрос о его логических пределах и возможностях. Является ли солидаризм только повторением древней истины, что "в единении - сила" и пожеланием, чтобы идея о человеческом братстве приобрела бы большую популярность? Или, быть может, идеи солидарности приложимы и к разрешению практических проблем, не претендуя однако на влияние в сфере общественных наук? Согласно первому взгляду не может, например, существовать ни солидаристической экономической политики, ни солидаристической политической экономии; согласно второму - экономическая политика может быть солидаристической, но политическая экономия, как наука объективная, должна быть нейтральной по отношению к общественным движениям, должна избегать их воздействия, в том числе и воздействия солидаризма. Наука, согласно этому взгляду, стоит также вне этики или эстетики, вообще вне всего человеческого, даже если ее предметом является какая-либо область человеческой деятельности.

Наряду с этими двумя взглядами на солидаризм существует еще и третий, получивший популярность в 20-х годах среди представителей экономической школы Г. Пеша, но еще сравнительно мало распространенный среди солидаристов русских. Согласно этому взгляду идея солидарности может и должна быть положена в основу не только политики, но и научного исследования общественных явлений.

Представители этого взгляда считают, что их мнение не противоречит современному научному подходу, а наоборот, содействуют развитию научной мысли.

Если правы представители первого, наиболее узкого взгляда, то перспективы дальнейшего развития солидаризма весьма невелики. Если наоборот правы представители третьего взгляда и у солидаризма есть свой статус в науке и в политике, то солидаризм имеет огромное значение для будущих судеб человечества.

Современный взгляд на науку, да и сам научный метод, сильно отличаются от того, что считалось общепринятым в XIX веке. Ученому того времени весь мир представлялся как однообразное пространство, наполненное несколькими видами неразрушимых атомов; организмы были случайно возникшими механизмами состоящими из этих атомов, да и вся совокупность естественных наук было сведение всех природных явлений к нескольким основным принципам ньютоновской механики.

Казалось, что пройдет несколько десятилетий и эта задача будет полностью разрешена.

Все человеческое, "субъективное" должно было быть исключено из науки, даже из дисциплины, изучающих социальные явления. "Объективная" наука твердо держалась принципа установленного еще Спинозой, согласно которому наука ставилась вне какой бы то ни было шкалы ценностей. Так как наука нуждается в известной поддержке философии для объединения данных разных дисциплин, то рано или поздно должно было возникнуть стремление к нейтрализации и самой философии. Философия должна была в конечном счете стать "служанкой науки" как она раньше была "служанкой богословия".

В общественных науках (и не только в экономике) царствовал "homo economicus" среднее между роботом и идеализированным типом среднеевропейского буржуа. Это существо было наделено всеми мещанскими добродетелями: оно было трудолюбиво и бережливо, и не имело никаких "глупых запросов". Оно всегда знало, где и что можно было дешево купить и всегда с выгодой продавало свой труд или продукты. Для душевного баланса оно по воскресеньям всегда ходило в церковь, где "удовлетворяло" свои духовные потребности и заводило семью для удовлетворения потребностей физиологических. Оно всегда все делало в меру, ничем особенно не увлекаясь, ни от чего особенно не страдая. Да и какое научное значение имело бы "страдание моллюсков"?

Ученый той эпохи, дитя своего времени, больше всего ценил в своей науке две вещи, казавшиеся ему непреложными истинами - объективность науки, понимаемая как ее независимость от его этических и эстетических взглядов и какой бы то ни было иерархии ценностей, и нейтральность науки, т.е. независимость ее от каких-либо политических или иных целей. Неудавшийся "homo economicus" делался служителем "чистой науки" - религии, не знавшей ни добра, ни зла, ни красоты, ни безобразия; религии, которая отрицала всякую метафизику, но которая изобиловала ею, хотя и в скрытом виде.

Когда в очередной раз возникает "неоромантическое течение" люди найдут в научных представлениях второй половины XIX века много прелести и столь ценной для романтиков простоты. Но время это безвозвратно ушло со всеми его положительными и отрицательными качествами, с его примитивным подходом к науке, с его политическими устоями и производственными отношениями.

За последние пятьдесят лет произошли не только огромных размеров социальные и политические революции, войны и сдвиги, но и изменились взгляды на науку, ее методы и задачи. Не только мир человеческих отношений, но и мир физический оказался значительно сложнее чем его себе представляли раньше. Ученым так и не удалось установить универсальных законов. Только теория вероятности с ее большими или меньшими вероятностями оказалась приложима как к человеческому обществу, так и к физическому миру. Научные теории как прошлого, так и настоящего оказались только проекцией эстетических взглядов ученого. В этом когда-то признался Кеплер, об этом открыто говорил в наши дни Эйнштейн. Этика ученого, как оказалось, имела значительное влияние на научные теории, расширяя иди сужая пределы приложения той или иной теории.

Ученые отказались быть чем-либо иным, как только систематизаторами "научных истин", т.е. честно наблюдаемых явлений с целями лучшего понимания ограниченной группы явлений иди лучшего их использования для нужд человека и человеческого общества. Стало не только научно оправданным подходить к группе явлений с заранее поставленными целями, но вполне законна и множественность подходов в той же самой научной дисциплине. Не научно искажать факты или умалчивать о них, но группировать их можно в любых комбинациях; не научно объявлять свою теорию универсальной и единственно возможной, вполне научно ограничивать ее заранее поставленной целью. Цель науки не должна быть непременно грубо утилитарной и может иногда содержаться в самом объекте науки, но нет и бесцельной науки без этического подхода к ее материалу, без эстетического воздействия ученого на свой сырой материал.

Таков современный взгляд на науку - завершение пятидесятилетнего периода огромных достижений научной мысли и критического подхода к ней. Подходить к вопросу "о солидаризме и науке" следует поэтому с современной точки зрения, а не в плоскости давно отживших представлений. Если солидаризм ставит общественным наукам новые цели, или способствует новым группировкам фактов, то он имеет научный статус. Способствует ли он при этом обнаруживанию новых фактов - это первостепенного значения не имеет.

Известный немецкий экономист Зомбарт в одном из своих трудов классифицировал все известные социальные теории (в том числе и экономические), подразделив их на три категории; школа схоластиков, учение каузалистических школ и учение школы "понимания".

Первая категория ученых рассматривала Священное Писание как полноту всех истин и целью всех наук считала только комментирование Писания. Правоверные марксисты, заменившие Священное Писание трудами Маркса-Энгельса-Ленина, продолжают пользоваться схоластическим методом.

Вторая группа ученых внесла в общественные науки поиски причин и следствий. Эта группа считает общество простой суммой самодовлеющих индивидуумов, наделенных потребностями и только одним желанием их удовлетворить возможно полным образом. Задачей науки является установление причинно-следственных связей между потребностями одиночных людей, или групп лиц, с имеющимися на лицо результатами наблюдения над общественными явлениями или статистическими данными (экономики, демографии и т.д.). В идеале все общественные явления могли бы быть сведены к математическим соотношениям.

Наконец, третья группа ученых, к которой принадлежал и сам Зомбарт, отрицает значение причинно-следственных связей в общественной жизни. Отдельный член человеческого общества не робот, а игрок в сложной игре жизни. Если невозможно предугадать следующий ход шахматиста - то еще менее возможно предугадать, что сделает в каждом отдельном случае каждый отдельный человек в жизни, которая значительно сложнее шахмат. Сложение отдельных актов бессмысленно, статистические суммы не имеют почти никакого научного значения. Целью общественных наук может являться только понимание правил игры и мотивов отдельных игроков. Чистая наука не утилитарна, из нее ничего не следует. Наблюдая за игрой шахматного гроссмейстера нельзя самому сделаться гроссмейстером, так как возможных комбинаций - бесчисленное количество. "Чистая" общественная наука никому не нужна, но она та истина, которая одна только и может доставить настоящее наслаждение истинно культурному человеку.

Сравнивая зомбартовскую классификацию с современными представлениями о науке и научном подходе, о которых говорилось выше, очевидно, что ни одна группа этой классификации не отвечает современным требованиям. С того времени, как Зомбарт выставил свою классификацию, прошло около двадцати лет и в общественных науках произошли значительные изменения. Однако характеристика, данная Зомбартом отдельным направлениям общественных наук, все же, к сожалению, остается в силе.

Между тем уже более ста лет существует направление, которое не укладывается ни в одну из описанных Зомбартом категорий. Мы разумеем тут солидаризм. Пусть общее число ученых-солидаристов пока еще не велико, пусть между ними существую.т еще крупные разногласия, так что трудно на первый взгляд установить общее в трудах Леру, Пеша, Коркунова, Буржуа, Гинса и др., но это общее имеется и выступает наружу при внимательном изучении их трудов. Таким общим у них, например, является кроме самой идеи солидарности, стремление к реализму (а не позитивизму). Нахождение этих общих черт может явиться темой специального исследования. Нашей же задачей, является рассмотрение учения солидаристов с точки зрения современного научного подхода и выяснить этим путем потенциальные возможности солидаризма в общественных науках. При этом мы ограничимся только немногими авторами.

Еще до того, как возникла научная социология, первый французский солидарист Леру написал в 1839 году социологический трактат "О человечестве". В этом, весьма не ортодоксальном для XIX века, сочинении Леру подверг анализу общественные институты семьи, собственности и государства с точки зрения их ценности для развития человечества. Согласно учению Леру общественные институты существуют с определенной целью, а именно для общения человека с природой и ему подобными.

Изучение их в определенной исторической и политической обстановке должно идти в плоскости ревения вопроса о том служат ли они своему назначению, т.е. служат ли они добру или злу. Это изучение дает возможность видения, как следует организовать общественные институты, чтобы они достигли поставленной им цели так, Леру пишет:

"Семья, родина и собственность - это три вида сопричастности человека с другими людьми и природой. Но этот тройной предел, который его ограничивает, может быть абсолютным пределом, который давит на его существование, а может быть и исходной точкой, средством'и основой самого его существования...

Семья, родина и собственность - конечные вещи, которые должны быть организованы с оглядкой на бесконечность и это потому, что человек существо конечное, стремящееся к бесконечности. Абсолютно конечное для него - зло; бесконечное - его цель, непредвиденное - его право" (Перевод наш - И.В.).

Все эти соображения и привели Леру к тому, чтобы в основу изучения общественных наук положить принцип солидарности человеческого общества. Отец социологии Конт повторяет в своих трудах часть доводов Леру, но они выглядят бледно и неубедительно на фоне контовского позитивизма.

В 1896 году, когда Буржуа выпускает свой трактат "Солидарность", он в первой же главе подчеркивает, что, по его мнению, общественные науки должны перестать быть нейтральными по отношению к нравственной идее:

"Идея социальной справедливости - равнодействующая двух сил, долго остававшихся чуждыми одна другой, а теперь сблизившихся и сочетающихся на более высокой степени эволюции. Эти силы - научный метод и нравственная идея...

Научная истина и истина нравственная - именно в их тесном согласии, в согласии научного метода и нравственной идеи подготовляется и произойдет обновление социальных воззрений...

Добро может быть осуществлено только через истину, но и истина имеет ценность только для осуществления добра..."

В 20-х годах нашего столетия Генрих Пеш продолжил развитие той же темы об общественных науках в свете учения о солидарности. Все социальные институты, согласно учению Пеша, целенаправленны. Наука о них есть наука о том, как эти институты выполняют свою объективно-целевую задачу. Цель народного хозяйства не совпадает с целями отдельных участников хозяйственного процесса, и не является просто их суммой. Это цель - общенациональная или общечеловеческая. Она должна контролироваться принципами этики и эстетики. Следует отметить, что здесь речь идет не об экономической политике, а о самом изучении народного хозяйства как целеустремленной деятельности общества.

Критики солидаризма указывают на то, что зародыши такого подхода к общественным наукам у Аристотеля, Фомы Аквинского и потому-де солидаризм есть не что иное, как возрождение средневековой схоластики, стремление вернуть человечество в мрачное средневековье. Сродство современного научного подхода с некоторыми высказываниями Аристотеля и схоластиков разумеется существует. Но в таком случае упрек в склонности к схоластике следует адресовать не только солидаристам. Адептами "средневекового мрака" окажутся тогда и Эйнштейн, и Планк, и все остальные корифеи современной науки.

Другим упреком, который ставится солидаристам со стороны их оппонентов является то, что солидаризм ничем органически не связан с современным научным подходом и что солидаристы просто воспользовались им в своих исследованиях. Это неверно как хронологически, так и фактически. Научный солидаризм и есть объективное приложение этики к общественным наукам. Будет ли это названо солидаризмом или иначе, - это и есть то, что мы разумеем под солидаризмом. Солидаризм может иметь приложение не только к науке, но это - другой вопрос. Общественные науки могут обойти учение о солидарности только в случае постановки антиэтической цели, но не могут пользуясь современным научным методом, отрицать "объективных" целей общественных процессов.

Солидаризм имеет таким образом потенциальные возможности в чисто научном плане. Солидаризм как политическое течение не обязательно связан с развитием общественных наук, даже если есть возможность развивать их в духе солидаризма. Но политическое движение, особенно в наши дни, не может существовать вне обстановки своей эпохи, не считаясь с данными общественных наук, не может не искать базы в философии и науках. Политическое будущее солидаризма поэтому тесно связано с его научным потенциалом.

До сих пор мы коснулись только двух сторон солидаризма - солидаризма, как нравственной идеи, и солидаризма как оптимальной базы развития общественных наук.

Имеет ли, однако, солидаризм и свои собственные специфические методы при решении практических политических вопросов? Имеет ли национально-трудовой строй какие-либо специфические особенности, как это утверждает программа НТС, или за этими словами ничего не кроется?

Всякий строй должен иметь свою специфическую целеустремленность и свои особые организационные принципы. Целеустремленность солидаризма - гармоническое развитие личности и общества. Эта формула отлична не только от индивидуализма и коллективизма, но даже от идеи гармонического развития индивидуума и коллектива. В выборе целеустремленности солидаризм таким образом предельно специфичен.

Но каков организационный принцип солидаризма? Это принцип организации общества, состоящий в оптимальном использовании всех возможных и этически допустимых видов солидарности. Ряд иерархически восходящих до государственного, и даже сверхгосударственного масштаба, организаций должен создать то, что принято называть, может быть не совсем удачно, "органическим" строением общества. Система "промежуточных" организаций (профсоюзы, кооперативы, земства и т.д.) должны с одной стороны обеспечить каждому гражданину его "место под солнцем", а с другой стороны являться прочным фундаментом государственной постройки.

В отличие от "либерального" строя, где промежуточные организации могут существовать бессистемно, солидаризм ставит своей целью создание стройной структуры промежуточных организаций и придает им публично-правовой характер. В отличие от тоталитарных государств, где промежуточные организации служат главным образом для угнетения масс и вполне зависят от государства и правящей партии, солидаризм выдвигает принцип свободного развития промежуточных организаций.

Кроме вполне специфичного организационного принципа солидаризм способен ввести в общественный строй и ряд других нововведений. Принципы солидаристического права, которые разрабатывались Коркуновым, Буржуа, Дьюи и Гинсом могут значительно содействовать "распространению права и на те отношения, где господствует сила".

Возможности применения идей солидаризма в хозяйственной жизни также немаловажны. Процесс проникновения этих идей в практику хозяйственной жизни западных стран, в частности США, постепенно нарастает. Капитализм перерождается во что-то новое, хотя медленно и не очень сознательно. Не берясь предсказывать будущее, солидаристы однако отмечают, что этот процесс идет в сторону их учения. Распространение солидаристических взглядов ускорил бы этот процесс и привел бы общественные силы в новое состояние хозяйственного и социального равновесия.

Солидаристы вообще, а в частности русские, в большинстве своем далеки еще от полного сознания той огромной ценности, которой они владеют и склонны иногда сужать как смысл, так и значение солидаризма. В этой статье мы стремились показать, что у солидаризма есть блестящие перспективы выхода на широкую дорогу истории человеческой культуры и цивилизации.

Дело - за самими солидаристами.

"Посев" № 42, 1956 г.

[Предисловие] [НТС] [Библиотека НТС] [Солидаризм] [Содержание] [Биологический аргумент]