4. Социализм в свете науки | Солидаризм и социализм | И.Вощинин. Солидаризм

[3.“Эволюция” солидаризма] [НТС] [Библиотека НТС] [Солидаризм] [Содержание] [5.Немецкие солидаристы о социализме]

4. СОЦИАЛИЗМ В СВЕТЕ НАУКИ

В первой четверти нашего века самой крупной фигурой во французской социальной науке был солидарист Эмиль Дюркгейм (1858-1917). Этот замечательный ученый, чье влияние на развитие современной социологии еще и сейчас не полностью исчерпано, был не только кабинетным мыслителем, посвятившим много лет своей жизни теоретической социологии и методологии этой сравнительно новой науки, но и исследователем ряда прикладных вопросов социологии, которые его особенно интересовали и волновали. Среди таких вопросов особенно выделяются вопросы о социологическом обследовании религии, самоубийств к социализма. Еще в ранней молодости он заинтересовался вопросом “об отношении индивидуализма и социализма”, но другая научная работа не позволила ему развить эту тему, хотя ему все время хотелось снова вернуться к ней. Только в 1895 году он, наконец, решился прочесть курс о социализме как социальном явлении. Этот курс должен был продолжаться четыре года и состоять из четырех частей, посвященных Сен-Симону, Прудону, Лассалю и Марксу, которых он предварительно очень тщательно изучил. Первая часть курса (единственная, которая состоялась) также содержит его общий взгляд на социализм и коммунизм. В 1896 году Дюркгейм стал главным редактором “L'Annee Sociologique”, и недостаток времени отнял у него возможность продолжить свой курс. Хотя, таким образом, курс Дюркгейма предшествовал выступлениям Буржуа и работам Бугле, мы рассматриваем его после них, так как он был опубликован и стал известен общественности только в 1928 году (в Америке первое издание, 1958 г., было полностью распродано, и в 1962 году вышло второе). Значительное количество статей разных авторов посвящено этой работе Дюркгейма.

Чтобы правильно понять и оценить труд Дюркгейма следует более подробно остановиться на его подходе к теме. Дюркгейм прежде всего и решительно отрицает, что социализм есть наука:

“Наука — это изучение ограниченной части действительности с целью ее познания, а по возможности и понимания. Гадания о будущем — не ее дело, хотя она и может ставить такую возможность как отдаленную цель. Социализм же, наоборот, полностью обращен к будущему. Эта, прежде всего, план реконструкции общества, программа коллективной жизни, которая еще не существует... Он занимается много меньше тем, что есть, нежели тем, что должно быть... Невозможно не видеть огромной диспропорции между редкими и худосочными данными, которые он заимствует от науки, и широтой его практических заключений, которые, однако, составляют самое сердце этой системы... Поэтому, говоря точно, не может существовать научного социализма. Потому что, если такой социализм был бы возможен, должны были бы уже быть развиты некоторые науки, которых еще нет и которые нельзя импровизировать... Даже самое сильное произведение, самое систематическое и богатое идеями, которое эта школа дала, — “Капитал” Маркса. Столько статистических данных, сколько исторических сравнений, сколько обследований понадобилось бы, чтобы решить любую из многочисленных проблем, о которых там идет речь. А нужно ли напоминать вам, что целая теория ценности устанавливается там в несколько строк...

Социализм — не наука, не социология в миниатюре; это — крих сострадания, иногда злобы, который издают люди, сильно чувствующие наше общественное несовершенство. Социализм по отношению к фактам, которые его вызывают, — как жалобы больного по отношению к его болезни, к его мучениям. Но что вы скажете о докторе, который принимает ответы или пожелания больного за научные истины?..”

Заниматься изучением социализма как научной системы, критикой его отдельных непоследовательностей и ошибок, согласно Дюркгейму, особенного интереса, поэтому, не представляет. Но если социализм и не является научной формулировкой социальных фактов, то он, однако, сам является социальным фактом первостепенной важности. “Если он и не продукт науки, — говорит Дюркгейм, — то он, во всяком случае, объект науки”.

Социализм следует изучать по двум причинам. Прежде всего, это поможет нам понять социальные условия, которые его вызвали, хотя социализм, разумеется, не отражает их совершенно адекватно; всякий доктор, помимо прочего, интересуется м высказываниями больного наравне с другими симптомами. С другой стороны, изучение социализма полезно для нахождения лекарства от болезней сегодняшнего общества: “Мы можем, однако, быть заранее уверены, — говорит Дюркгейм, — что необходимое лекарство не будет отвечать тому, которое предлагается этой системой, так же их стакан воды, который просит лихорадочный больной,— не всегда то, что ему нужно. Однако это пожелание все-таки служит полезным указанием для настоящего лечения”. В течение всей лекции Дюркгейм идентифицирует социалистов с самим больным обществом, — социализм есть плод больного мышления, не научно обоснованный выход из общественного кризиса.

Переходя к определению понятия “социализм”, Дюркгейм отмечает, что и сами социалисты хорошенько не знают, что такое социализм, давая предпочтение той или иной детали и не видя за ними базиса всего этого учения. Критики также обычно бьют не по цели. Мы не будем останавливаться на весьма интересном обсуждении ложных представлений о социализме и сразу приведем характеристику социализма:

“Мы называем социализмом, — говорит Дюркгейм, — всякую доктрину, которая требует, чтобы все экономические функции, или, во всяком случае, те, которые в настоящее время находятся в состоянии диффузии, были связаны с управляющими или сознательными центрами общества... а также те теории, которые хотя и не относятся непосредственно к экономическому порядку, но тесно связаны с ним”.

Дюркгейм прилагает к этому определению ряд разъяснений. Прежде всего определение диффузии: одни функции, выполняемые членами общества, носят социальный характер, другие лежат вне коллективного сознания — эти находятся в состоянии диффузии. В эпоху Дюркгейма вообще не было регулярных каналов контакта между руководством экономической жизни и руководством общественно-политической жизни. Это не значит, что экономика была оторвана от остальной жизни, или что каких-то сношений и взаимных влияний вообще не существовало, но не было организованной связи, при которой политическое возглавление постоянно бы оповещалось о том, что творится в хозяйственном мире, и наоборот, реакция этого возглавления делалась бы немедленно известна деятелям хозяйства. Иначе говоря, не существовало системы обратной связи, как принято говорить ныне в кибернетике.

Другое разъяснение относится к слову “связь”:

“Важно отметить сразу, что мы говорим о связи, а не о подчинении. И на самом деле эта связь между экономической жизнью и государством не требует, по нашему мнению, чтобы всякое действие исходило от последнего. Наоборот, естественно, чтобы оно получало (от экономики) столько, сколько оно дает. Можно предвидеть, что как только промышленная и хозяйственная жизнь будет поставлена в постоянный контакт с государством, она будет влиять на государство много больше, чем сегодня, играя значительно более важную роль; и это объясняет, как, согласно данному выше определению, существуют социалистические системы, стремящиеся к анархии, потому что для них эта трансформация будет иметь результатом скорее подчинение государства экономическим факторам, чем наоборот”.

Как видно из текста, Дюркгейм с некоторой симпатией относился к идее некой обратной связи между хозяйством и государством, что было неоднократно подчеркнуто Моссом и другими комментаторами Дюркгейма. Почему же Дюркгейм не сделался социалистом? На это он сам ответил в конце своего курса. Здесь он дополняет свое определение социализма указанием на то, что социализм есть такая система, при которой все жизненные проявления человека и общества подчинены экономике:

“Дюркгеймовская критика (социалистической концепции), — говорит профессор Рутгерского университета Нейер (1960), — затрагивает самый корень проблемы социалистической общественной организации. Из того, что былые ограничения хозяйственной деятельности более не действуют, не следует, что новый тип ограничений их не сменит. Представление, что достаточно продуктивная экономическая организация самим фактом своей большой продуктивности сможет сама по себе удовлетворить все человеческие потребности, основано на наивном представлении о человеческой природе и ее отношении к социальной организации”.

И далее Нейер приводит замечательные слова самого Дюркгейма, которые на редкость ясно вскрывают самую основу различия между солидаризмом и социализмом:

“В любой социальной организации, как бы искусно она ни была управляема, экономические функции могут гармонично кооперировать и поддерживать себя в состоянии равновесия, только если они подчинены нравственным силам, которые плут дальше их, сдерживают их и ими управляют”.

Как отмечает Мосс (в своем предисловии к лекциям Дюркгейма), Дюркгейм не был социалистом и потому, что социализм обладает некоторыми качествами, для Дюркгейма неприемлемыми: его проповедь насилия, его классовый характер, его политиканство. Дюркгейм был против всякой войны — внутренней или внешней, он хотел прогресса для всех классов и народов и считал, что это может быть достигнуто без насилия, на почве осознанной солидарности, если держаться того пути, который диктует наука, здравый смысл и нравственное чувство.

Следует еще раз отметить, что Дюркгейм делает различие между социализмом и этатизмом: “Социалисты не требуют, чтобы вся хозяйственная жизнь была отдана в руки государства”... Этатизм (особенно тот, который сопряжен с диктатурой) поэтому не вполне подходит под понятие социализма, а составляет как бы особое направление. С другой стороны, и коммунизм является не разновидностью социализма, а особым направлением, которое не признает необходимость координации хозяйства и потому отрицает всякую частную собственность. Коммунизм регрессивен, так как своим идеалом он избрал примитивное общество.

Необходимо еще обратить внимание на то, что Дюркгейма не столько интересует то, что говорят сами социалисты и коммунисты о своих учениях, так то, что составляет ядро их учений. Потому что именно это имеет наиболее важное значение для научного анализа их учений. В историческом плане номенклатура подлежит, конечно, изменениям, и в настоящее время этатисты присваивают себе название социалистов, а под коммунизмом будущего подразумевают сверх-организованное общество, имеющее мало общего с идеями коммунистов прошлого. Солидаристы второй половины вашею века должны были, поэтому, снова и по-другому подойти к анализу социализма и коммунизма. Заслугой же Дюркгейма остается однако то, что он впервые научно подошел к вопросу о рациональном исследовании ядра этих учений.

[3.“Эволюция” солидаризма] [НТС] [Библиотека НТС] [Солидаризм] [Содержание] [5.Немецкие солидаристы о социализме]